Осколки первой любви. Его наваждение - Лена Бонд Страница 109

Ирина Леонидовна смотрит на меня долгим взглядом, словно пытается увидеть мою душу, проверить искренность моих намерений. А потом вдруг делает шаг вперед и обнимает меня, крепко прижимая к себе. Я чувствую, как дрожат ее хрупкие плечи, как содрогается от рыданий все ее тело.

– Спасибо, – шепчет она сквозь слезы. – Спасибо, что приехали. Что не оставили это просто так… Что помните о моей девочке.

– Я не могла поступить по-другому, – тихо отвечаю и позволяю женщине выплакаться на моем плече, давая ей поддержку, в которой она так отчаянно нуждалась все эти годы.

* * *

Кладбище встречает нас тишиной и запахом хвои. Дождь прекратился, но небо все еще затянуто серыми тучами, будто природа скорбит вместе с нами. Мы идем по узкой дорожке между могилами, и я крепко держу Руслана за руку, словно боюсь потеряться в этом городе мертвых. В другой руке несу большой букет белых хризантем – любимых цветов Нади, о которых рассказала Ирина Леонидовна.

Могила Нади ухоженная, с мраморным памятником. С фотокерамики на нас смотрит и улыбается та же светловолосая девушка, что и на фотографии в комнате. Вокруг много цветов – видно, что о ней помнят и любят ее до сих пор.

– Я приезжаю сюда каждую неделю, – говорит Ирина Леонидовна, бережно поправляя цветы в вазе у памятника. Ее движения исполнены такой нежности, словно она касается не цветов, а лица своей дочери. – Рассказываю ей новости, читаю стихи. Она любила поэзию, даже сама пробовала писать немного…

Я кладу хризантемы к памятнику и на мгновение закрываю глаза, чувствуя, как по щекам текут слезы.

«Мне очень жаль, что с тобой это произошло, – мысленно обращаюсь я к Наде. – Но я обещаю, что сделаю все, чтобы отомстить за твою смерть. За жизнь твоего ребенка, которому не суждено было родиться. Вадим сядет очень надолго, я клянусь тебе. Ты наконец обретешь покой, зная, что справедливость восторжествовала».

* * *

Домой мы возвращаемся уже поздно вечером. Город встречает нас мерцающими огнями и прохладным ветром, который намекает на приближение осени. Я чувствую странную смесь усталости и облегчения, будто выполнила важную миссию, хотя все только начинается. Впереди меня ждет полный трудностей путь. Но я ни за что не сдамся.

– Знаешь, пока нас не было, доставили мой новый байк, – говорит Руслан, когда мы поднимаемся в квартиру. – Старый, увы, не подлежит восстановлению.

Он поворачивается ко мне, и в его взгляде читается смесь мальчишеского восторга и легкой грусти.

– Правда? – Я оживляюсь. – Покажешь?

– Конечно, покажу, – отвечает он, не отрывая от меня взгляда. – Более того… – его голос становится глубже, интимнее, – хочешь прокатиться?

Мое сердце пропускает удар. Воспоминания накрывают меня волной – ветер в лицо, адреналин в крови, его руки на моей талии…

– Прямо сейчас? Но у меня нет шлема…

Руслан загадочно улыбается и, не говоря ни слова, подходит к одному из шкафов в прихожей. Открыв дверцу, он достает что-то и поворачивается ко мне. В его руках тот самый шлем, который он подарил мне пять лет назад. Черный, с двумя тонкими серебристыми полосками, точно такой, каким я его запомнила.

– Держи, – говорит он, протягивая его мне. – Он ведь твой.

Смотрю на шлем, не веря своим глазам. Горло сжимается от нахлынувших эмоций, будто невидимая рука сдавливает его.

– Ты… ты сохранил его? – спрашиваю я дрожащим голосом.

Мои пальцы касаются гладкой поверхности шлема, и это прикосновение отзывается электрическим разрядом, пробегающим по всему телу.

– Конечно, – улыбнувшись, отвечает Руслан. – В глубине души всегда надеялся, что однажды ты вернешься и он тебе еще пригодится.

Не в силах больше сдерживаться, преодолеваю разделяющее нас расстояние и обнимаю его, крепко прижимаясь всем телом. Чувствую, как его сердце бьется в унисон с моим, как его рука обнимает меня за талию, как его дыхание щекочет мою макушку. В этом простом жесте – сохраненном шлеме – столько всего: надежда, верность, любовь, которая не угасла за все эти годы.

– Спасибо, – шепчу я и чувствую, как горячая слеза скатывается по щеке, впитываясь в ткань его футболки.

Руслан нежно целует меня в макушку, и я чувствую, как его губы задерживаются там на мгновение дольше необходимого, словно он тоже пытается запечатлеть этот момент в памяти. Затем он мягко отстраняется, но не отпускает меня полностью – его рука все еще лежит на моей талии.

– Ну что, – в его глазах пляшут озорные искорки, – едем?

Я киваю, не доверяя своему голосу, и бережно беру шлем из его рук. Мы спускаемся на подземную парковку. Чувствую, как с каждым шагом нарастает волнение – смесь страха и предвкушения.

Рядом с черным внедорожником Руслана теперь стоит новый черный байк – мощный, блестящий, с хищными линиями, словно пантера, готовая в любую секунду сорваться с места.

– Нравится? – спрашивает Руслан, заметив мой восхищенный взгляд.

– Очень, – честно отвечаю, не в силах оторвать взгляд от этого металлического совершенства. – Он… потрясающий.

– Хочешь сесть за руль? – неожиданно предлагает Руслан, и в его глазах читается вызов.

Я растерянно смотрю на него:

– Я? Но я уже не помню, как им управлять…

– Не волнуйся, Ань. – Руслан подмигивает мне, и в этом жесте столько уверенности, что мои сомнения начинают таять. – Это как езда на велосипеде: однажды научившись, уже не забудешь. К тому же, – он делает шаг ко мне, сокращая расстояние между нами до минимума, – я ведь буду рядом. Всегда.

Надеваю шлем, и Руслан помогает мне застегнуть ремешок, как и когда-то в прошлом. Его пальцы слегка касаются моей шеи, и даже такое мимолетное прикосновение отзывается дрожью во всем теле. Затем я осторожно сажусь на байк, чувствуя его мощь даже в неподвижном состоянии.

Руслан садится позади, прижимаясь ко мне так близко, что я ощущаю тепло его тела даже сквозь куртку. Его бедра прижимаются к моим, его грудь прилегает к моей спине, и это ощущение одновременно знакомое и новое, волнующее и успокаивающее.

Кладу руки на руль, и Руслан накрывает их своими ладонями – теплыми, сильными, надежными. Его дыхание щекочет мою шею, посылая мурашки по всему телу.

– Готова? – спрашивает он голосом, приглушенным шлемом.

– Готова, – отвечаю я, и в этот момент понимаю, что говорю не только о поездке.

Руслан заводит байк, и мотор оживает под нами, вибрируя и рыча, как дикий зверь, пробудившийся после долгого сна. Эта вибрация проникает в каждую клеточку тела, заставляя кровь бежать быстрее. Мы медленно выезжаем с парковки