Настоящие алмазы фальшивой графини. Дилогия - Татьяна Милях Страница 92

Но признаться, сердце моё в последнее время требует не только гармонии, но и... некоторого волнения. Моё нынешнее положение сделало мою жизнь слишком пресной. Вы не представляете, насколько мне бывает тоскливо. Ах, помню, какие увлекательные вечера устраивал граф Лещинский, а какие дерзкие игры случались за его карточным столом! Но, увы… Теперь моё вдовье амплуа лишь тихие беседы…

— Вы любите играть в карты? — Пушнов заинтересованно взглянул на даму, и в его глазах вспыхнул азартный огонёк.

— Как вам сказать… Считаю это времяпровождение презабавным, — она на секунду задумалась и чуть заметно улыбнулась. — А вот мой благоверный, упокой Господь его грешную душу, никогда не брался за большой куш без меня. Он свято верил, что мой взгляд способен усмирить самую капризную фортуну. И не поверите, — она тихонько хихикнула, — когда я находилась рядом, удача и впрямь никогда не отворачивалась от него. Ах. А теперь… всё в прошлом. Увы, — печально вздохнула Графиня и неожиданно оживилась: — Представляете, Сергей Алексеевич, а ведь недавно я видела сон… Да, да! — Она закатила глаза, будто вспоминая ночное видение. — Зелёное сукно, горы золота и триумф человека, который мне... чрезвычайно небезразличен. Ах, жаль, что это был лишь сон…

— Возможно, ваш сон пророческий, сударыня, — горячо зашептал Пушнов, придвигаясь к даме ближе дозволенного. — Примерно через неделю я планирую собрать для большой игры избранный круг друзей. Позвольте на правах хозяина пригласить вас.

— О, ваше предложение столь неожиданно, — смущённо прикрывшись веером, проговорила Даша.

— Не отказывайтесь, ваше сиятельство! Быть может, вы принесёте удачу и мне? Станьте моим талисманом!

— Если вы так настаиваете… Я приду, — словно нехотя ответила Дарёна, хотя внутри неё всё ликовало. — Мне сказывали, будто в вашем доме фортуна — частая гостья, и порой вы принимаете её с истинно мужским размахом. Я и сама надеюсь на её благосклонность.

— В таком случае для вас талисманом сделаюсь я!

— Надеюсь, что так и будет.

В этот момент со сцены прозвучали последние рулады романса, и зала взорвалась громом рукоплесканий.

Добившись, чего хотела, графиня Лещинская поспешила ретироваться, пока пылкий хозяин особняка не перешёл в новое наступление.

— Благодарю за прекрасный вечер, Сергей Алексеевич, я, пожалуй, откланяюсь, — проворковала она.

— Но как же, нас ещё ожидает ужин, — Пушнов разочарованно заморгал.

— Знаете ли, я стараюсь на ночь не есть. Как настоятельно велел мой доктор.

— Быть может, вы пожелаете неспешно прогуляться по ночному саду? — не хотел сдаваться поклонник.

— О нет, уже слишком темно, и, честно говоря, у меня ужасно разболелась голова, — Даша картинно прижала пальцы к вискам, изобразив старания, но решив смягчить отказ, тепло улыбнулась. — Но мы же с вами скоро увидимся, Сергей Алексеевич. Я непременно приду на ваш званый вечер, как и обещала.

— Буду преданно ждать, — ловелас жадно прильнул к её руке, и дама тут же поднялась со стула.

— Не провожайте меня, Сергей Алексеевич, — удержала она его порыв повелительным жестом веера. — Уделите должное внимание остальным гостям и нашей блистательной примадонне.

Пушнов хотел было что-то возразить, но к нему с восторженными благодарностями поспешили гости, и, воспользовавшись суматохой, Дарёна мгновенно затерялась среди толпы.

Велев лакею подогнать к крыльцу экипаж, она покинула особняк и спустя пару минут проскользнула в прохладу поданной кареты. Однако стоило ей опуститься на бархатное сиденье, как она поняла, что не одна.

— Заждался я вас, сударыня, — раздался знакомый низкий голос, и от неожиданности Дарёна вздрогнула.

— Фёдор Сергеевич? Как вы здесь очутились?

— Я караулил вас, — просто ответил он.

— Караулили? Но зачем?

— Предположил, что вам в любой момент может понадобиться помощь, — Крашевский глухо хмыкнул. — Но, похоже, беспокоился я совершенно напрасно. Вы целы. Шума в усадьбе нет. И у вас, на диво, довольный вид... Вижу, вы весьма приятно провели время.

— Просто отлично! Только это вовсе не то, что нарисовало ваше воспалённое воображение! — возмутилась Дарёна и, сделав паузу, заявила: — Хотя… Думайте, что хотите! Только я действительно нашла много интересного, — обижено надув губки, она гордо отвернулась, делая вид, будто увлечённо смотрит в тёмное окно на бегущие мимо московские дома.

— И что же вы нашли? — усмехнувшись, поинтересовался Фёдор.

— Вам я ничего не расскажу. Лучше переговорю завтра с Егором Захаровичем.

— Не томите, Дарья Михайловна, рассказывайте, — примирительно отозвался Крашевский, и, поупрямившись для вида, Дарёна всё же не выдержала и в красках выложила ему всё о своих ночных приключениях.

— И вдобавок я прихватила с собой пару прелюбопытных бумажек, — запустив пальцы за корсет, она извлекла сложенные в несколько раз листы и протянула их подполковнику.

— И что это? — приняв мятые бумажки, спросил он.

— Это доказательства подготовки преступления. Поднесите их ближе к окну и увидите на них подписи Вяземского и Самойлова.

Следуя совету, Фёдор взглянул на листы, а затем, зажав их в руке, попытался разглядеть в темноте выражение лица спутницы:

— Полагаю, вы сейчас чрезвычайно довольны собой, — хрипло выдавил он и, услышав торжествующий смешок, глубоко вздохнул, пытаясь сдержать раздражение.

— Вы хоть на секунду представляете, какой опасности себя подвергли?! — его голос сорвался на сдавленный шёпот. — А если бы Пушнов с Бротаром вошли на минуту раньше и застали вас, когда вы шарили по ящикам секретера?!

— Я была осторожна и услышала их, когда они шли по коридору, — заявила Дарёна.

— Только потому, что они вели себя беспечно, — оборвал её Крашевский. — Вы отдаёте себе отчёт, куда вы ввязались, Дарья Михайловна? Вы не просто рискнули честью. Вы подставили свою шею под топор, который занесён над этими господами! А если бы они шли молча? Что тогда?!

— Я бы... Я нашла бы способ выкрутиться, — уже не так уверенно ответила девушка, чувствуя, как предательски задрожали её пальцы.

— Смогли бы выкрутиться? Нет, вы поражаете меня своим безрассудством! — воскликнул Крашевский.

— Не всем же быть такими предсказуемо правильными, как вы, сударь, — фыркнула она и вновь отвернулась к окну.

— Вы ведёте себя, как взбалмошная девчонка!

— Я взбалмошная? А вы! Вы — упрямый, невыносимый Цербер! — вскипела Дарья, оборачиваясь к нему. — Я сделала то, что ваши ищейки не смогли бы выведать за месяцы слежки! И вместо