Рождество по-драконьи. Лучшие враги - Леси Филеберт Страница 92

Надо забрать браслет. Выкрасть из лаборатории, пока не сделали анализ...

«Отличный план! — с фальшивым энтузиазмом отозвалась Зигорра. — Прос-с-сто подойди и с-с-скажи: „Здрас-с-сьте, это моё, я с-с-случайно обронила, когда пробиралас-с-сь с-с-сюда нелегально через с-с-смертельно опас-с-сный полигон“. Они тебе с-с-сразу отдадут. С-с-с поклоном. Или с-с-с пе́нделем».

Может, под покровом ночи? С маскировкой?

«Ну да, ну да... Лаборатория анализа магичес-с-ских ос-с-статков наверняка охраняетс-с-ся чарами, которые почуют любую пос-с-стороннюю магию за верс-с-сту. Ос-с-собенно твою, с-с-сейчас напоминающую паникующий маяк. Ты туда влетишь, как шмель в паутину».

Я закусила губу, чувствуя, как бессилие сжимает горло.

Тогда что? Подождать, пока они всё поймут, и придут за мной сюда?

«Можно ещё попробовать вс-с-сё отрицать. С-с-скажешь, что никогда не видела этот брас-с-слет. Ты же мас-с-стерс-с-ски врёшь, да?»

Это не смешно, Зигорра!

«А я и не шучу. Я... не знаю. Я зверь, а не с-с-стратег. Я умею драться, побеждать. Ну или бежать. А тут... Эта с-с-ситуация пахнет капканом. И пахнет твоим с-с-страхом, что только делает вс-с-сё хуже».

Я повалилась на диван, уставившись в темноту потолка. Мысленная суета сменилась тягостным осознанием тупика. Ни выкрасть, ни отрицать, ни бежать прямо сейчас — ничего не получалось. Оставалось только ждать. А ожидание — это пытка.

Взгляд упал на каминные часы, стрелки которых показывали без двадцати пять. До подъёма оставалось меньше часа, ложиться сейчас уже бессмысленно — не заснула бы всё равно. Проклятье, когда окажусь снова в Лакоре, просплю там пару суток беспробудно вообще, а то в этой Валтарии сон мне только снится...

Живот громко заурчал, напоминая, что ужин, съеденный в нервном полузабытьи, давно переварился. Стресс всегда выжигал во мне всё топливо. Все-таки во мне нервничают двое: я и мой внутренний зверь.

— Ладно... Хоть что-то я могу контролировать, — пробормотала я, поднимаясь с дивана. — Пойду что-нибудь сожру.

«С-с-сейчас-с-с? Ночью? Ты забыла про ночной обход с-с-стражи? Они патрулируют коридоры каждые полчас-с-са».

Я махнула рукой.

Прикроюсь лёгкой маскировкой. До кухни недалеко. А если и встречу кого... Прикинусь полной дурочкой, которая заблудилась в коридорах.

Зигорра мысленно фыркнула, но протестовать не стала. Чувствовалось, что и она измотана бесплодным кружением мыслей. Ранний завтрак был хоть каким-то, простым и понятным действием.

Тихо приоткрыв дверь, я прислушалась. В коридоре царила мёртвая тишина, нарушаемая лишь потрескиванием факелов. Я сделала лёгкий выдох, представив, как воздух вокруг меня слегка дрогнул и застыл, создавая едва уловимую вуаль, искажающую силуэт и заглушающую шаги. Не идеальная маскировка, но для полумрака и сонной стражи — сойдёт.

Крадучись, как тень, я двинулась в сторону кухни, надеясь, что хоть сыр и холодное мясо в холодильнике найду.

***

Кухня академии в предрассветные часы была особым царством — царством запахов, горячего пара и размеренной суеты. Я сидела за длинным столом для персонала, вгрызаясь в сооружение, которое с трудом можно было назвать бутербродом. Это была половинка свежего, ещё тёплого ржаного каравая, внутрь которого щедро запихнули несколько ломтей копчёной оленины и толстый кусок острого сыра с плесенью. Конструкция была настолько монументальной, что её приходилось держать двумя руками.

Вокруг царила деятельная тишина, нарушаемая лишь бульканьем огромных котлов на плите, где варились каши, супы, и мерным стуком ножей на разделочных досках. Две поварихи, дородные женщины в фартуках, спокойно и методично рубили зелень горстями. Да, в Валтарии на завтрак предлагают не только каши, но и супы — сытные такие похлебки, не особо разнообразные по вкусу, но хорошие и питательные. Как показала практика, на одной каше до дневных тренировок в бодром здравии не протянешь.

С поиском провизии всё оказалось сильно проще, чем я думала. Поймав меня на полпути к холодильнику, поварихи возмутились было, тыча пальцем в правила: «Не положено! Пищу принимать исключительно в отведённые часы в трапезной!». Но потом одна шепнула другой: «Да тише ты, это ж та самая, Абсолютный Светоч... Говорят, её скоро на границу отправят... Бедняжка...». И взгляд их сменился с гневного на откровенно жалостливый, и меня завалили диким количеством «неположенной» еды и сказали, что я могу приходить на кухню в любое время.

Я этим, конечно, нагло воспользовалась. Изобразила скромную, слегка потерянную адептку с большими красными от слез глазами (что было недалеко от правды, учитывая хронический недосып и раскрасневшиеся из-за него глаза) и с благодарностью приняла помощь. Сидеть здесь, в этом тёплом, пахнущем дымом и специями убежище, было куда лучше, чем ворочаться в холодной постели, изводя себя мыслями о браслете.

Я запивала гигантский бутерброд большими глотками травяного чая, поймав себя на мысли, что уже почти привыкла к его специфическому хвойно-мятному привкусу. Необычный напиток, в Лакоре такой не пьют.

Поварихи, закончив с зеленью, перешли в соседнее помещение — небольшой каменный прируб, отведённый под разделку мяса. Оттуда вскоре послышался громкий стук тяжёлых тесаков.

Сквозь этот мерный стук я услышала другой звук. Тихий, настойчивый, откуда-то справа. Тук. Тук-тук. Тук-тук-тук. Как будто ветка бьётся о стекло. Но мы были на первом этаже, и за окном не было деревьев.

Я гляну на окна и ахнула от неожиданности.

За слегка мутным стеклом кухонного окна, в сером свете начинающегося рассвета, сидела Сиринга, большая белая сова с огромными круглыми глазами, в которых отражался тусклый свет кухни. Она сидела на каменном подоконнике и методично своим клювом стучала в стекло. Тук. Тук-тук. Тук-тук-тук.

А в её лапах, цепко сжатый когтями, тускло поблёскивал в утренних сумерках мой золотистый связной браслет.

***

Я аж едой подавилась, кусок хлеба и оленины застрял где-то в горле, я судорожно кашлянула, отпрыгнув от стола, и бросилась к окну. Руки дрожали, когда отодвинула тяжёлую защёлку и распахнула створку. Морозный воздух ворвался внутрь, а вместе с ним — Сиринга. Она влетела бесшумным белым призраком, сделала круг под потолком и уселась на верхнюю полку массивного буфета, откуда смотрела на меня своими огромными глазами. Браслет всё так же поблёскивал в её лапе.

— Ох, какая же ты умница! — выдохнула я, ещё откашливаясь, но уже с облегчением. — Большая умница! Как ты догадалась? Как ты его утащила? Спасибо!!! Давай сюда!

Я протянула руку, ожидая, что сова просто бросит мне драгоценность, но Сиринга лишь издала тихое пощелкивание и поджала лапу с браслетом под себя. Она уставилась на меня с таким видом, будто ждала объяснений.

Я опустила руку, уперев кулаки в бока.

— Ну чего тебе ещё надо? Ты что, налог за возврат моей же вещи собираешь брать?

Сиринга недовольно защелкала клювом и