Цветочек. История о заигравшемся лицедее. Том 1 - Екатерина Гичко Страница 92

— Ляхай Резной, — протянул Ссадаши. — Шширар, а ведь имя этого лекаря мы уже слышали.

— Это ещё чё?

Широкоплечий коренастый стражник с бородой лопатой с недоумением уставился на продолговатый куль, обёрнутый мешковиной. Выглядел тот очень подозрительно. В длину чуть больше полтора сажени, а формой… В прошлое дежурство такой вот улов рыбаки из реки вытянули.

Неужто кто осмелился подкинуть труп в управление городской стражи? Прямо в крохотную приёмную! Он отлучился-то с поста на минутку, проверить, отчего так стёкла дребезжат. Похоже, не просто так они всё-таки дребезжали…

Денѐс подошёл ближе и обнаружил, что к подарку прилагается письмо. Лист бумаги был заткнут за верёвку, и на нём расползались корявые буквы.

«От бескорыстных блюстителей порядка. Награду можно передать в сиротский приют при храме Богини-Матери у Сара̀жи».

Свёрток зашевелился и тихо застонал.

Не труп.

Денес грубо содрал дерюгу, обнажая голову подарка, и изумлённо присвистнул.

— Вот Тёмные…

Ляхай уставился на него с неменьшим изумлением.

— Развязывай меня быстрее! — прошипел вольный.

Досадливо зашипев, Денес начал торопливо освобождать Ляхая от верёвок и дерюги, нехорошим словам поминая сволочь, которая додумалась принести его погибель на порог управления. Уж Ляхай-то молчать не станет и утянет его за собой. А ведь всего один лишь раз оступился… Ну, два! Или даже три?

Ляхай лихорадочно помогал стражнику выпутывать себя из дерюги, едва сдерживая ликующий хохот и опасаясь, что сейчас появится ещё кто-нибудь из стражи. Вот повезло-то нарваться на некогда подкупленного стражника.

А ведь ещё недавно он думал, что судьба окончательно повернулась к нему задом и ждёт его теперь плаха. Но нет, видимо, госпожа удача решила показать шикарный филей кое-кому другому.

И он поможет ей в этом замечательном деле!

Глава XXXIV. Благочестивые братья-жрецы

Тучи закрыли небо за какой-то час. Оршош, Шем, Арреш и Дейна успели только добежать до портного, который тайком приторговывал неразрешённой одежонкой, да в таверну: наги-то могли и поголодать, а вот не очень здоровая Дейна пошатывалась всё явнее.

Когда компания подошла к воротам храма Богини-Матери на Заречной улице, начал накрапывать дождь. Привратник окинул гостей скучающим взором и продолжил с блаженной улыбкой попыхивать трубочкой, вспоминая приснившийся накануне сон, в котором ему явилась не иначе как сама Богиня. Мать с белыми туманными косами, нежной небесной гладью лица и глазами, застланными красноватым рассветом. Она ласково гладила его по лысой морщинистой голове и прощала все прегрешения. В том числе и недавнюю интрижку с женой бакалейщика с этой же улицы — давней и верной прихожанкой.

Дейна ступила на храмовое подворье в нерешительности. Ею овладело чувство неловкости и вины, ведь они пришли сюда не в богоугодных целях. Ну и ещё имелись у неё грехи, которые могли вызвать у Богини осуждение.

А вот наги чувствовали себя свободно. Осмотрев обширное храмовое подворье, Арреш указал на маленькую деревянную дверь, которой, похоже, не так часто пользовались. И вся компания направилась к ней. Дейна немного отстала, осматриваясь из-под капюшона.

Храм Богини-Матери у Заречной был построен из красного кирпича и гордо возносился вверх в белой кружевной пене наличников, полуколонн, карнизов и мелких декоративных деталей — маленьких символов-свидетельств из жизни Богини. Прямой стройный остов храма в восьми саженях от земли расходился на три башни. Две крайние были пониже и поуже, а средняя гордо взмывала к небу, сияя белоснежной конусовидной крышей, на шпиле которой реял белый стяг с чёрным орнаментом простёртых вперёд рук. Дейне сперва почудилось, что в небе полощется флаг любви княжича Лесавия.

Вокруг храма, ограждая большое подворье с постройками, тянулась высокая серая стена, столь убого смотрящаяся рядом с роскошным храмом, что хотелось немедля разнести её и отстроить что-то более подобающее. Изнутри ещё впечатление скрадывали растущие вдоль стен кусты и деревья и взбирающиеся по кладке вьюны и плющ. Серый палец колокольни и вовсе почти до середины зарос зелёным ковром — а это не менее пяти саженей! Другие постройки более гармонировали с храмом если не по красоте и изяществу, то хотя бы по цвету. Часть из них соединялась с храмом длинными крытыми галереями, зияющими арочными проходами между колонн и заросшими цветущими кустами.

Дейна нагнала нагов, когда Хеш отомкнул дверь каким-то хитрым способом. За ней оказалась маленькая захламлённая комнатка с садовым инструментом. Похоже, жрецы свято блюли наставление Богини, что каждый цветок — проявление её любви, и не смели покушаться на растения: мотыги и лопаты хлопьями покрывала рыжая ржавчина.

Закрыв дверь на задвижку, Арреш начал раздавать всем прикупленную одежду.

— Дейна, отдай парик Шему, — распорядился наг.

— А я с чем пойду? — растерялась женщина.

— С головой. Пусть думают, что ты из недавних и только-только обрастать начала. А то с косами ты слишком на бабу похожа.

— И без них тоже, — Оршош хмыкнул и, красуясь, перебросил длинную смоляную косу на могучую грудь. Вот чью мужественность ничем не скроешь!

Арреш недовольно посмотрел на свои волосы, почти чёрные, но всё же зелёные.

— План все помнят? — Арреш строго взглянул почему-то только на Оршоша.

Тот обиженно скривился и кивнул на Дейну.

— Я безголовый что ли, совсем?

— Делаем всё тихо, на глаза не попадаемся, не выделяемся.

Сомнения возникли на лице даже у Дейны. Компанию у них была очень уж приметная, но расходиться наги категорически отказались.

— Место хорошее, расположение строений запутанное, а эти галереи-переходы как паутина, — Арреш одобрительно посмотрел в маленькое мутное окошко, словно оно было затянуто картой местности. — Ещё и парк на диво заросший. Уходить по такому прям наслаждение!

— Откуда ты знаешь? — вяло удивилась Дейна. Парк она видела только по макушкам деревьев, торчащим над храмовой стеной.

— Да мы в Дардане часто бываем, — отозвался Шем.

— Я слышала, наагалей последний раз здесь бывал больше двадцати лет назад…

— Он — да, а мы чаще. Тёмные, вот бы только наагалей не явился раньше нужного, — поморщился Шем.

— Я его видел краем глаза, когда мы от портного