Салейские хроники - Екатерина Ивановна Гичко Страница 90

к ним, но её просквозило и господин Винеш запретил и нос казать на улицу. Что было очень несправедливо: сопливый Зиш бегал по парку вместе с сестрой, но лекарь посчитал, что мальчику полезнее часик подышать свежим воздухом и как следует просопливиться, а Лийрише лучше не рисковать. Здоровье-то слабое, и так еле выкарабкалась.

— Любит он меня, как же! — раздражённо шипела лисичка, комкая занавески пальчиками.

Рядом с Харидом, в прямо-таки неприличной близости, стояла видная красивая женщина в роскошном багряном платье и лисьей шубке. Серебристые локоны, выправленные из причёски, кокетливо обрамляли белоснежное лицо. Цвета глаз, да и черты самого лица Риша с третьего этажа рассмотреть не могла, но была уверена, что и глаза, и лицо у незнакомки восхитительны, и невольно сравнивала себя с ней.

Сравнение было не в пользу Риши, у которой и глаза покраснели, и нос распух, цвет лица оставался нездорово серым, а про рыжий ёжик на голове даже вспоминать не хотелось, но он отражался в стекле.

Хорошесть незнакомки тревожила и раздражала Ришу. А когда красавица вдруг прикоснулась к локтю Харида, лисичка едва оконную раму не выдавила. Это несправедливо! Она болеет, ничего не помнит, а какая-то смазливая дамочка в лисьей шкуре смеет трогать её мужа за рукав пальто! А тот ещё и улыбается ей любезно, что-то отвечает, кивает на детей. На их совместных, между прочим, детей!

Когда Зиш вдруг подбежал к женщине и со смехом повис на роскошной юбке, сердце Риши упало, а лисичка внутри обеспокоенно заметалась. В душу заполз страх потери. Лийриша с таким трудом вновь обрела тех, кому она нужна, с такой болью преодолела долгий путь к выздоровлению, что страх оказаться ненужной едва ли не перерос в ужас.

— Что такое?

Риша вздрогнула и испуганно посмотрела на склонившегося над её плечом Узээриша. Молодой хайнес, видимо, только вернулся из города, ещё не успел сбросить мокрый плащ, и за его спиной чуть поодаль маячил Святой помощник, невозмутимый Саврий.

Риш посмотрел на встревоженное лицо мачехи, потом бросил взгляд в парк и ехидно улыбнулся.

— О, госпожа Диша, — пропел он. — Давно она не появлялась при дворе. Воспользовалась сменой власти. Отец же запретил появляться ей здесь.

— Почему? — удивилась Риша. Хариду явно нравилась компания в лице незнакомки.

— Она была его любовницей до того, как вы поженились. О, не думай, отец верен тебе, — Риш сурово свёл брови. — Но госпожа Диша очень упрямая особа, и ей было сложно отказаться от положения любовницы хайнеса. Поэтому отцу пришлось указать ей на дверь и запретить появляться при дворе. Слышал, это сильно ударило по её самолюбию, и она поклялась не отступать и не упустить возможность возвыситься снова.

Саврий с укором воззрился на господина, но ни Узээриш, ни встревоженная Риша взгляда не заметили.

Лийриша никакой госпожи Диши не помнила, но она многое не помнила. Волнение узлом завязалось в груди, пальчики задрожали, и она чуть ли не со слезами посмотрела на Узээриша.

— Не переживай, я запрещу ей здесь появляться, — благородно заявил Риш. — Ну или отец запретит…

— Почему он её не прогоняет? — голос Риши задрожал.

— Папа очень вежлив, да и… — Узээриш прищурился и умолк. Продолжил только после минутной паузы. — Риша, ну он же живой мужик, которому хочется женского тепла и ласки. Собственная жена сторонится его, смотрит, как на чужого… Он чувствует себя потерянным, ненужным и нелюбимым. А тут женщина, которая смотрит на него с обожанием. Нет, ты не думай, он не будет тебе изменять! Просто ему хочется немного согреться. Не расстраивайся, погреется и вернётся к тебе.

Риша уставилась на его ехидно-доброжелательное лицо почти с ненавистью и, подобрав юбки, бегом бросилась к лестнице.

Саврий проводил её сочувствующим взглядом и уставился на довольно скалящегося господина.

— Ваш отец будет недоволен, — предрёк помощник.

— Я просто помогаю этой идиотке быстрее определиться со своими чувствами, — пожал плечами Узээриш. — А то так и будет нос под крылом прятать. Под моим…

Риш негодующе фыркнул, припоминая события прошлой ночи.

Молодой хайнес специально постарался закончить все дела пораньше, чтобы провести вечер и ночь в гнезде, нежа истерзанные беспокойством инстинкты семейным теплом и уютом. Да и привык он уже заместо отца, пока тот долго болел, заботиться о птенчиках.

— Пусти меня!!! — визжала и колотила по спине висящая на его плече Риша. — Куда ты меня тащишь? Избавиться от меня захотел⁈ Не выйдет! Я всё помню и вернусь! И сожру тебя!

— Не подавись, мелкая, — бессовестно хохотнул Узээриш.

Отворив дверь, молодой хайнес втащил визжащую мачеху в полутёмное помещение, наполненное тёплым и влажным воздухом, и под истошный крик сгрузил Ришу… в горячую воду. Вопль ненадолго сменился бульком, затем Лийриша с брызгами вынырнула из купальни и распахнула рот, чтобы высказать пасынку всю неприятную правду о нём.

И так и замерла с открытым ртом, в ужасе взирая на такого же изумлённого и голого Харида, который, судя по обильной пене, изволил купаться.

— Общайтесь, — Риш поставил корзину с вином и снедью на пол и танцующей походкой вылетел наружу. И задержался лишь для того, чтобы закрыть и подпереть дверь купальни.

Возмущённые крики вслед так и не донеслись, и довольный собой Узээриш поторопился к детям.

— Мои птенчики, — Риш подхватил на руки хихикающих брата и сестру и подсадил их в гнездо.

— А мама и папа? — уставилась на него Иия.

— Маме и папе нужно побыть наедине, — Узээриш многозначительно поиграл бровями. — А то они немножко бегают друг от друга.

— Мама и папа больше не любят друг друга? — расстроился Зиш.

— Ты что? Обожают! Просто переживают, что они сейчас не такие красивые, как раньше. Им нужно побыть наедине, чтобы папа сказал маме, что она самая красивая, а мама сказала папе, что он восхитительный. Так что не мешаем им сегодня, хорошо? Поспим втроём.

Через четверть часа Узээриш в облике совы устроился в гнезде, чувствуя, как под правым крылом сонно возятся птенцы. Разум успокоился, натянутые нервы расслабились, и оборотень ненадолго отпустил все заботы и отдался всепоглощающему ощущению домашнего уюта.

Увы, ненадолго.

Дверь в детскую ворохнулась, и внутрь ворвалась тощая мокрая тушка. Не успел Риш возмущённо распушиться, как лисичка юркнула в гнездо и, грозно на него зарычав, нагло метнулась под его собственное крыло! Такого вопиющего хамства Риша не позволяла себе никогда. Уже из тёплых недр донеслось угрожающее рычание, мол, «Только попробуй меня отсюда выгнать!», и лисичка начала жадно облизывать птенчиков. Риш, уже хотевший изгнать мокрую поганку, вновь прижал крыло к боку и ошалело распахнул и без того большие