Печать Безумных. Белое и Чёрное - Екатерина Ивановна Гичко Страница 90

— Славной дороги воинам.

Мужчины резко остановились, пара идущих позади врезались в их спины.

— Что там? — нетерпеливо спросили из-за спин.

— Какая-то старая рухлядь, — презрительно процедил тот, что был повыше и пошире в плечах. — Видать, смерти не боится.

— Мне нет нужды бояться смерти, — безучастно прошамкала Лисана, с трудом поднимаясь. — Она пришла ко мне многие зимы назад, когда салея-са в боях за наш славный Арван-Ё забрали жизни всех моих сыновей. Принять смерть от рук воина Хоётора — славная участь. Куда славнее прозябанию посреди стана врага.

Горячка боя сошла с воинов, и они оторопело смотрели на старую оборотницу. По той уже нельзя было сказать, к какому народу она принадлежала, но, судя по рассказу, из арван-са. Тот, что стоял ближе, сжал было рукоять сабли, вновь оскалился, но всё-таки остался на месте.

В Хоёторе матери, потерявшие всех сыновей, были овеяны дурными суевериями. Говорили, что если причинить вред такой женщине, то можно взять на себя проклятие и её мёртвые сыновья будут мучить обидчика ещё пять перерождений.

— Врагу прислуживала? — с отвращением спросил воин.

— А на что ещё способна женщина? Только на низменное служение, — безразлично отозвалась бабка, отодвигая заслонку на печи и выпуская аппетитные запахи. — Смерть уже забрала мою душу, а тело никому не нужно.

— На стол собирай, старая, — наконец решил, что делать со старухой, хоёторец. — Хоть под конец жизни послужишь благородным воинам.

Перевалило за полночь, когда шум гулянки в доме стих. Натешившись погромами, хоёторцы сползлись к гостеприимному дому старухи Ли-сан и уже сами таскали из её погреба всё, что только нюх и взгляд привлекло. Старуха не противилась. Накрыв на стол для первых гостей, она уселась на лавочку под окнами Лиркиного дома и уставилась прямо перед собой сонно-старческим взглядом.

Но, чем тише становились голоса «гостей», тем более оживлённым становилось бабкино лицо.

— И чего они так выскочили отсюда? — Лисана с завистью смотрела на покосившуюся дверь дома соседки. По неведомой причине хоёторцы тут даже особого погрома не устроили, ещё и вылетели быстрее, чем залетели. — Харчей на них не напасёшься, — уже в сторону хоёторцев. — Ну ничего, ешьте-ешьте. Несильно-то жалко.

В кустах на севере захрустело, и бабка напряглась.

— Вот ленивая девка, — обругала она Лирку. — Нет бы траву в своём хозяйстве подёргать.

Над забором нарисовалась сутулая крепкая фигура, и Лисана удивлённо округлила морщинистый рот.

— Ты-то чего здесь? — спросила она Ехи, когда та перелезла через ограду и подошла ближе. — На заставу же со своими укатила.

— Укатила, — коротко согласилась Ехи, хищно осматриваясь и прислушиваясь.

— Неужто за мной пришла? — по губам Лисаны расползлась хитрая усмешка.

Ехи только зыркнула на неё жутко светящимися глазами, но Лисана против обыкновения не испугалась.

— Да ладно уж, не зыркай так страшно, — кокетливо отмахнулась Лисана. — Всё же мы с тобой да-а-авние знакомые. Нет здесь более никого, кто бы знал нас так хорошо, как мы друг друга. И как тебя Гед-то из крепости выпустил?

— Гед пусть за своими подчинёнными следит, — неприязненно бросила Ехи. — Хоёторцы где засели?

— Так у меня в дому, — беспечно пожала плечами Лисана. — Откушали, спят теперь.

— Врага потчуешь? — Ехи тяжело посмотрела на неё.

— Так я и с врагом полажу, — не стала отнекиваться Лисана. — Мне что свои, что чужие, все одинаковы.

Ехи презрительно скривилась, подняла топор наизготовку и, пригнувшись, пошла в сторону дома Лисаны. Бесшумно взошла по скрипучему крыльцу и скрылась внутри.

Обратно вышла, ничуть не скрываясь и грузно топая по хрипло стонущим половицам. Плюхнулась на лавочку рядом с Лисаной и прямо заявила ей:

— Да чтобы я хоть раз ещё что-то из твоих рук пожрать взяла!

Лисана в ответ лишь мерзко захихикала.

И между бабками повисла тишина. Пахло гарью, слышался звон оружия, ухали снаряды. Команд «Пли» уже давно не звучало, берегли стрелы. Ночь на стороне Хоётора была серой. От замученной огнём земли шёл пар, и в нём зловеще извивались корни-лозы чудища.

— И сюда дотянулся, — Ехи заметила протянувшуюся через двор Лисаны лозу.

— Да толку? — ехидно пропела давняя знакомая. — Если не доберётся до чистой воды, сам и сдохнет.

— Тебе-то с чего знать? — покосилась на неё волчица.

— Так по ней видно, — Лисана кивнула на лозу. — Понизу слякоть многолетняя, впитавшаяся в верхний покров. Значит, в воде много и долго стоит, скорее, там и живёт. Жила. Потравленная она, уж мне ты поверь.

Тут Ехи поверила охотно. Мало кто так хорошо в растениях и ядах разбирался, как Лисана.

— Видать, яд кто-то напустил в её прежнее жилище и вынудил пойти искать новое место, — продолжила Лисана.

— Наши её к земле пригвоздили, дальше не пойдёт.

— Но и сдохнуть быстро не сдохнет. Еды-то полно, — бабка Лисана искривила губы в усмешке, — если до ручья какого дотянется, то ещё дольше продержится. Может, ещё и приживётся.

— Чего пугаешь? — Ехи мрачно на неё посмотрела.

— А ты боишься? — повеселела Лисана. — Не пужаю, как есть говорю. Вот этими «ручками» она пищу себе добывает, но должны быть у неё и корешки, иначе бы в воде на одном месте не держалась. А эта, раз ввысь вытянулась, таки на одном месте стояла, иначе бы в ширь расползлась.

Ехи тяжело посмотрела на шевелящиеся в небе лозы.

— А твоё её проймёт? — наконец спросила она.

— А то как же! — гордо отозвалась Лисана.

— Тогда твоими гостьюшками её угощу, — бабка тяжело поднялась и вскинула на плечо топор.

— Только ты им кровь-то пусти, чтобы она почуяла и взяла, — спохватилась Лисана.

— Без тебя знаю, — недовольно дёрнула плечом Ехи. А потом остановилась, обернулась и спросила: — У тебя в банках твоих что-то ещё осталось?

— Банки? — Лисана ехидно вздёрнула брови. — Я, по-твоему, щепотью их храню? Моих запасов на всю заставу хватит!

— Даже воду из твоих рук брать не буду! — негодующе фыркнула Ехи.

— Ой, милая, воду вообще ни из чьих рук брать не стоит. Знаешь, сколько всего в неё замешать можно? И ведь не почуешь ничего!

Через час дом бабки Лисаны был очищен от гостей, лоза с её двора исчезла вместе с «угощением», а сама бабка стояла у покосившейся калитки и держала в сухоньких ладонях большой, но лёгкий мешок, набитый травами. Крепкая Ехи взвалила на свою спину мешок потяжелее, с каким-то минеральным порошком.

— Выдюжишь? — Ехи с сомнением посмотрела на Лисану.

— Пройду ещё больше твоего, — отозвалась та. — У тебя сила больше в руках, а ногами ты со двора едва выходишь.

— Ещё побольше твоего нахаживаю! Сидела бы дома. Вот навязалась на мою шею…

— Ха, да как ты с моим знаниями управляться