Невеста безумного тирана: Спасти злодея. Книга 3 - Валентина Зайцева Страница 89

— Элли, я всё же надеюсь, что твой разум когда-нибудь прояснится, — Юлиан яростно указал дрожащим пальцем на торчащее из земли древко. — Ты действительно добровольно хочешь остаться рядом с этим смертоносным чудовищем?!

Я тяжело вздохнула. Пятнадцать минут, которые мне милостиво выделил Каллум, истекли секунда в секунду.

— Он просто боится, что ты заберёшь меня отсюда. Как в прошлый раз, — я горько поджала губы и, аккуратно сняв с себя тяжёлый полководческий плащ брата, бережно протянула его обратно. — Обещаю, я буду отправлять весточку в поместье каждый божий день, чтобы вы знали: я жива и в безопасности. Пожалуйста, уступи своей Элли ещё один-единственный раз.

Эмоции Юлиана в этот миг были невообразимо сложными — смесь ярости, бессилия и глубокой братской любви отразилась на его благородном лице. Он молча принял плащ, сделал несколько шагов к своему коню, но затем снова замер. Брат обернулся и ещё очень долго, неотрывно смотрел на меня сквозь пелену летящего снега. Лишь когда я натянуто улыбнулась и ободряюще помахала ему рукой, он тяжело спустился по каменным ступеням и рывком вскочил в седло своего жеребца.

С крыши с тихим, едва слышным шорохом сорвался пласт подтаявшего снега.

Едва силуэт брата скрылся в морозном мареве, улыбка мгновенно сошла с моего лица. Я опустила взор на стрелу, сиротливо торчащую из расколотого кирпича, и тихо, устало вздохнула. Обхватив древко обеими руками, я с усилием выдернула его из земли, взвесила тяжёлое оружие на ладони и, резко развернувшись, решительно направилась обратно в спальню.

Что ж, пришло время запереть двери и наконец-то свести счёты с моим маленьким безумцем.

В просторной опочивальне не было ни единой души — всю прислугу словно ветром сдуло. Каллум всё так же сидел босиком на кушетке, застыв ровно в той же позе, в какой я его оставила. Он задумчиво и отрешённо вертел в своих бледных пальцах изящную резную фигурку из чёрного камня, полностью погружённый в свои пугающие мысли. Я крайне редко видела его настолько тихим, почти беззащитным на вид.

Заметив моё появление, Каллум на мгновение оцепенел. В его антрацитовых глазах промелькнуло искреннее, уязвимое изумление, которое он тут же поспешил скрыть за ленивой, привычно-лукавой усмешкой.

— Ты вернулась, моя госпожа, — он небрежно выпрямился, мимолётным движением пряча фигурку в потайной ящичек у изголовья софы. — Опоздала ровно на два вдоха.

— И как это понимать?! — я сердито нахмурилась и с яростным хлопком швырнула тяжёлую боевую стрелу на столик прямо перед его носом.

— О, ты об этой безделушке? — Каллум лениво подхватил стрелу кончиками пальцев и слегка щёлкнул ногтем по холодному стальному наконечнику. Раздался тонкий, чистый звон: «Динь». — Я ведь с самого детства отличаюсь крайней, неизлечимой злопамятностью. Поэтому я просто приказал Кайлу: если молодой генерал Валериус посмеет силой увести тебя из моего замка, пусть эта стрела навсегда лишит его дееспособности. Например, искалечит ему руку.

Встретившись со мной взглядом, полным искренней ярости, он безразлично пожал плечами, словно говорил о погоде:

— Всего лишь лишить руки, Элли. Я ведь не приказал его убивать.

— Это мой родной брат! — я встала прямо напротив него, скрестив руки на груди, моё лицо дышало суровым укором. — Если ты так сильно хочешь причинить ему боль, то с тем же успехом можешь направить это оружие прямо в моё сердце!

— Как бы я посмел причинить боль тебе, моя госпожа? — Каллум тихо, безумно рассмеялся, и в его вкрадчивом шёпоте зазвучала та самая пугающая, благоговейная нежность, от которой по спине бежали мурашки.

— Что ж, вынуждена разочаровать твоё извращённое воображение: я не ушла с братом. Так что твой безумный план с треском провалился, — я демонстративно сбросила с себя маску напускной строгости и со вздохом опустилась на софу прямо рядом с ним. — Раз уж Ваше Высочество Принц-регент поднялся к таким невероятным вершинам власти, но всё ещё добровольно готов опускаться до роли моего тайного любовника, зачем мне уходить?

Каллум резко вскинул голову. Он долго, почти ошарашенно вглядывался в моё лицо, словно пытался распознать подвох, а затем хрипло переспросил:

— Что ты сейчас сказала?

— Я сказала, что остаюсь здесь, с тобой! — я отчётливо, с нажимом выговаривала каждое слово. — И пусть в Остерхольде вовсю трубят об указе Императора Октавиана! Пусть через четыре дня к моей свадебной карете никто не придет, и праздничный пир семейства Август превратится в кровавое позорище — мне плевать! В конце концов, это ведь Принц-регент Каллум Рейн силой удерживал меня в своих покоях. Это Его Высочество просто не смог со мной расстаться...

— Дерзкая, — Каллум опасно сузил свои темные глаза, но в их глубине зажёгся лихорадочный огонь.

— А разве я не права? — от нахлынувших чувств мой голос дрогнул, а к горлу подступил горький, болезненный комок. Я резко отвернулась, пряча лицо, в носу подозрительно закололо. — Мой брат ушёл в гневе, родители отвернутся от меня за такой позор... У меня больше нет дома, Каллум. И если Ваше Высочество теперь не позаботится обо мне, в худшем случае мы просто умрём вместе через четыре дня.

Каллум молчал очень долго.

Обычно язвительный, острый на язык и безжалостный правитель Остерии сейчас выглядел непривычно притихшим, почти ручным. Его холодный, пронизывающий взор намертво пригвоздил меня к месту — в этой антрацитовой глубине бурлила и пенилась неведомая, пугающая тьма. Спустя мгновение этот хаос улегся, превращаясь в глубокий, бездонный и абсолютно неподвижный омут.

— Моя госпожа снова обманывает меня, — едва слышно, словно разговаривая с самим собой, прошептал он.

Каллум бросил мимолётный, полный яда взгляд на небрежно вышитое шёлковое саше, всё ещё висевшее у него на поясе, и криво, горько усмехнулся:

— В конце концов, даже этот подарок, расшитый твоими руками, был создан лишь ради того, чтобы подать весточку роду Валериусов. Ты использовала меня.

Я посмотрела на него с абсолютным, искренним неверием. В этот момент мне до безумия сильно захотелось вскрыть его красивую голову и посмотреть, какими уродливыми, искажёнными и извращёнными мыслями она забита!

Не говоря больше ни слова, я резко подалась вперёд и одним сильным рывком сорвала саше с его кахолонгового пояса.

Раздался лёгкий треск рвущихся шёлковых нитей, и слабая, издевательская улыбка застыла на губах Каллума. В ту же секунду его ладонь стальными тисками сомкнулась на моём запястье. Притянув меня вплотную к своему лицу, он выдохнул мне в самые губы — тихо, вкрадчиво, но с явным