Сгорая от любви - Рокиа Страница 86

— Проще? — я морщу нос. — Мы окажемся на их земле, они окружат нас своими жуткими армиями, и никто из нас не выберется оттуда живым.

— У нас есть союзники, мы всё объясним в свое время. А сейчас самое главное — это…

Голос Лоффи врывается в комнату подобно урагану. Он яростно колотит ладошками по окну и смешно плющит нос о стекло:

— Сестренка! Я нашел тебя с помощью своих сил Зла!

Худшего момента для этого просто не существовало. Он и его чертов пунктик. Моя челюсть буквально падает на пол. Лоффи вовсю машет рукой, и Нанук машет ему в ответ — единственный, кого забавляет эта нелепая ситуация.

— Мне не послышалось? Он сказал: «с помощью моих сил Зла»? — спрашивает Элайджа.

Лоффи разворачивается, изображает звук мотора и с поднятым вверх кулаком принимается носиться по саду. Артур хмуро разглядывает его, Нанук улыбается во весь рот, а Элайджа растерянно хмурит лоб.

Я неловко прочищаю горло:

— Ну… он просто обожает легенду о Зле.

В комнате воцаряется ледяная тишина, будто я сейчас сморозила величайшую глупость в мире. Нанук внезапно взрывается оглушительным хохотом и начинает кашлять, подавившись попкорном:

— Артур, кто бы мог подумать! У тебя появился фанат!

У Артура становится такой вид, словно он только что целиком проглотил кислый лимон.

— Что этот карлик вообще здесь делает?

Я хватаю ртом воздух. Человек, в котором нет ни капли уважения ни к одному живому существу на этой планете.

— Этот карлик — мой брат, — огрызаюсь я.

— И что с того? Какого черта он тут делает?

— Мама в больнице с папой, и… — я осекаюсь. С какой стати я вообще перед ним оправдываюсь? Я беру себя в руки. — Тебе-то какая разница? Он идет туда же, куда и я.

Он пару раз разминает шею вправо-влево, бормочет сквозь зубы что-то невнятное и тихое, отчего Элайджа начинает кашлять, косясь на него. Что он сейчас сказал? Готова поспорить, очередную бессердечную гадость в своем стиле.

— Возвращаясь к делу, Ясмин, время не ждет, и нам нужно шевелиться, — берет слово Элайджа. — Мы сосредоточимся на первом этапе плана. Вы с Артуром будете тренироваться, чтобы призвать пламя такой силы, которую пожарные не смогут потушить мгновенно. Артур займется прибрежными складами, а ты — грузовиками со снабжением. Судя по нашим данным, их должно быть около пятидесяти.

Я округляю глаза:

— Я должна сжечь пятьдесят грузовиков за… какое время?

— У вас будет ровно двенадцать минут. Мы изучили их маршруты: около полуночи наступает промежуток времени, когда машины останавливаются на границе. Водители выходят и идут в придорожное кафе, чтобы умыться и зайти в туалет. В этот момент ты и начнешь действовать.

Да это физически невозможно — сжечь пятьдесят грузовиков за двенадцать минут. У меня все силы уходят на то, чтобы просто призвать и удержать один огненный шар.

— К чему эта кислая мина? — спрашивает Артур.

Его глаза впиваются в мои, сканируя каждый миллиметр моего лица, и с пугающей легкостью проникают в мои мысли.

— К тому, что в этом плане есть огромная брешь. Я никогда не могла удерживать огонь дольше пары минут, вы сами это видели. И потом, как он сможет поджигать склады и одновременно помогать мне с грузовиками? Мы ведь будем порознь, а я никогда не управляла огнем вдали от него.

Тяжелый груз ложится мне на плечи; я пытаюсь стряхнуть его, но безуспешно.

— Во-первых, я буду тебя тренировать. Твоя сила напрямую связана с моей. — Артур требовательно постукивает пальцем по столу.

— И этого хватит?

Тяжелый вздох срывается с его губ, словно призывая меня заткнуться.

— Во-вторых, я буду близко. В нескольких метрах от тебя.

Я выгибаю бровь. Что-то здесь не сходится, и мысли окончательно путаются.

— Это невозможно. Элайджа сказал, что склады находятся на побережье, а я буду у границы. Это совсем не близко.

— Артур тренируется уже два года, Ясмин, — вмешивается Элайджа. — Он способен поджигать объекты на расстоянии силой мысли, но только если видит цель. А с границы побережье королевства отлично просматривается. Разумеется, это будет невероятно сложно, и я подозреваю, что этот рывок опустошит его до предела, но другого пути у нас нет.

Я растерянно перевожу взгляд с одного на другого. Из-за одного несчастного файербола мои ноги превращаются в желе, а он… он способен испепелить что-то за километры отсюда, просто глядя на цель?

Артур поднимается на ноги и упирается в меня взглядом. Внезапно я чувствую себя такой крошечной перед лицом его могущества.

— У нас мало времени. Остальные вопросы задашь во время тренировки. Начинаем немедленно.

— Да, каждая секунда на счету, время поджимает, — кивает Элайджа, откладывая маркер на край мольберта.

Они говорят об этом безумном проекте так, будто его исполнение назначено на завтра… Погодите-ка.

— Когда планируется первый этап?

Элайджа приоткрывает губы:

— Через три дня.

Я прерывисто, тяжело дышу, согнувшись пополам и уперевшись руками в колени, пока пот градом катится со лба. Кажется, я действительно готова грохнуться в обморок в любую секунду.

— Дыши медленнее, делай вдох. — Голос Элайджи направляет меня; он опускается на колени рядом со мной, сжимая в руках коричневый блокнот.

Я буквально валюсь на землю. Мышцы рук сводит болезненными спазмами, и от одной мысли о том, чтобы пошевелить хотя бы пальцем, меня бросает в дрожь. Я пытаюсь наполнить легкие воздухом, но кислород поступает лишь крошечными порциями.

— Это… не… возможно, — задыхаюсь я.

Артур мгновенно сокращает расстояние, между нами, хватает меня за предплечье и рывком поднимает на ноги.

— Ты должна приучить свое тело справляться с нагрузкой. Нет ничего невозможного.

Я покачиваюсь и бессильно наваливаюсь всем телом на его руку.

— Я… не ты.

— Ты — Невеста Зла, и ты не используешь и десяти процентов своей силы. Ну же, еще раз. Ты должна отчетливо представить в своей голове пять потоков огня и зацепиться за ту мысль, которая помогает тебе его высвободить.

— Я так и делаю, — цежу я сквозь зубы, а затем поворачиваюсь к Элайдже и с трудом приоткрываю пересохшие губы. — Мы… не можем… отложить атаку? — хриплю я.

Он качает головой:

— К сожалению, нет. У нас будет лишь одна возможность ударить по обеим целям одновременно. И эта возможность представится в среду — единственный день, когда грузовики сделают остановку у границы. Перенести штурм — значит упустить драгоценный шанс, что усложнит всё до предела.

Я делаю вдох носом и выдох ртом; жар буквально выжигает меня изнутри, температура тела стремительно растет. Как бы мне