Смирись, светлый мой! Твоя темная жена по любви - Лина Алфеева Страница 85

— Ерунда, Аманда, мы прорвемся! — пропищала из огня Таиша.

Судя по звукам ударов, прорывались проклятые с боем.

— Они выжгут кислород! И обрушат лестницу к лешему!

— Приказываю отступить! — подхватила Абриэль, улучив момент, нащупала мою руку и слегка сжала: — Спасибо.

— Спасибо скажем тому, кто придумает, как нам добраться до последнего портала.

— А я бы предпочел поцелуй нежной девы… — из глубины второго этажа прозвучал голос Райна Старшего.

Я ему, конечно, обрадовалась, но не до такой степени, чтобы разбрасываться поцелуям.

— Дева замужем за светлым карателем Абергом, — мрачно и громко напомнила я.

— Но в такой день!.. — подхватил уже не такой знакомый голос.

— Можно и рискнуть! — вторил ему еще один.

Неужели?..

Мы с Абриэль замерли у стены. Я подала знак светлому министру, что все в порядке, а я сама осторожно заглянула за угол.

К нам, широко улыбаясь, мчали братья-близнецы. Один из них в самом деле на мгновение остановился, чтобы чмокнуть Абриэль в щеку, а второй нахал расцеловал меня в обе, еще и заявил, что это наудачу. Затем Райны бросились вверх по лестнице, ворвались в огонь и начали командовать светлыми.

К нам поднялся Дейв Райн. Ступал он тяжело, а его аура чуть ли не дымилась.

— Я знала, что тебе здесь будет непросто. Прости… — прошептала Абриэль.

— Поверь, нашему младшему еще хуже, — хмуро бросил Дейв, хотел пройти мимо, но Абриэль ухватила его за рукав.

— Как Дакхар?

— Ругается, как живой. В остальном ниже пояса мертв. Я не знаю, что с ним будет, но в Агревуде целительница из темных. Пообещала сделать все, что в ее силах. А мы должны закончить здесь, чтобы и ты смогла вернуться к Дакхару. Я не позволю тебе остаться в столице. Этот светлый крысятник не для тебя, сестренка.

И Дейв тоже нырнул в демоническое пламя, в которое мы с Абриэль не смогли бы войти даже под щитами. Но и сидеть рядом с лестницей, которая в самом деле могла рухнуть, было глупо. Поэтому мы повернулись к светлому министру и поинтересовались, не знает ли он не самый популярный, а в идеале еще и тайный, ход наверх.

Самым непопулярным оказался лифт для слуг, через который мастера уборки и курьеры доставляли тележки с инвентарем и заказами. Я вспомнила, что, попав во дворец, мы как раз видели служанку. И судя по размеру ее тележки, этот лифт мог как раз поднять двоих.

Министр Нарш сопроводил нас до клетки, которая должна была увезти нас наверх, и смущенно пробормотал, что дальше от него будет мало прока.

— Я не атакующий, да и защитить себя не смогу. Считаю, что мне лучше вернуться в тронный зал и успокоить тех, кто ждет, когда вы нас всех спасете, Ваше Высочество.

— Что вы… Да я… — подруга решила не к месту поскромничать.

Пришлось вмешаться:

— Вот именно, Ваше Высочество. Вы единственная представительница рода Обер, которая не бросила своих подданных. И я очень рассчитываю, что об этом узнают, когда мы выберемся.

— Разумеется, — министр поклонился. — В память о моем брате, погибшем от рук вторженцев, я сделаю все, чтобы светлые земли узнали имена своих героев.

А дальше Абриэль чуть ли не пинками затолкала меня в лифт. Лицо подруги горело от возмущения.

— Ты издеваешься? Думаешь, мне нужна эта светлая клоака? Что-то я не заметила, чтобы твой муж жаждал в ней барахтаться.

— Не обязательно надевать корону, чтобы пользоваться бонусами, которые дает репутация и крепкие личные связи. Да и Илия будет вести себя осмотрительнее, если будет знать, что ее могут заменить.

— Скорее она пришлет мне порцию яда и пожелает сдохнуть.

— Это было бы глупо. Толковых светлых и так мало. Думаю, она предложит тебе подписать договор о магическом сотрудничестве. Я бы так поступила… — задумчиво произнесла я.

Я не верила, что королева всерьез видит Картаса наследником, скорее, ей было выгодно держать его при себе.

Вот так обсуждая наше будущее, мы с Абриэль поднялись на лифте на последний этаж, где находились гостевые покои и апартаменты особо важных придворных, и обнаружили, что братья Абриэль сделали за нас всю оставшуюся работу: огненные демоны были повержены, а око портала уменьшалось, потому что близнецы незамысловато вытягивали из него магию.

А ведь на темной стороне только королева Катарина, как наследница особого дара, умела блокировать порталы. Получалось, что и у светлых было свое оружие против демонов. Иначе бы Абриэль не смогла самостоятельно запечатать столько переходов. Дав себе слово подумать об этом на досуге, я бросилась проверять, как там наши герои. Не нужно ли с кем-нибудь поделиться тьмой? Нет ли серьезно раненных.

Герои почему-то от помощи отказались, причем от тьмы, что я предлагала на ладони, не воротил нос только тот, кто был без сознания.

Абриэль проверяла защиту этажа и пыталась понять, как нам попасть на крышу. Мы рассчитывали, что раз Илия была не самым смышлёным магом, то и ее купол окажется слабее в этой части. Во время методичного и неспешного изучения стен и крыши под нами начал проваливаться пол. Когда пыль улеглась, мы поняли, что это всего лишь свершилось то, чего мы так опасались во время огненной демонической атаки — лестница, залитая пламенем, не выдержала и рухнула.

Пока она рушилась, у Абриэль то ли открылось второе магическое дыхание, то ли своевременно прозрение, и она смогла сообразить для нас выход на крышу. Там-то и выяснилось, что Илия в самом деле была так себе магом. Она окружила дворец барьером, но сверху у купола не оказалось крышки, поэтому демоны с легкостью прорвались бы в город, окажись они здесь раньше нас.

Эпилог 1

Эпилог 1

Ого…

Увидев, кто именно выбрался на крышу, я даже успела обрадоваться тому, что Таиша рассталась с мышиной шкурой, потом оценила эффектный, почти бальный наряд девушки, и вспомнила об артефакте иллюзий. Остальные проклятые тоже предпочли изменить форму. Так что наверху мы с Абриэль оказались в окружении мужчин и женщин в роскошных нарядах.

Бедолаги так соскучились по благам аристократической цивилизации, что ни в чем себе не отказывали, а блеск иллюзорных украшений был таким же фальшивым, как и холеные лица проклятых. Они создали себя такими, каким помнили, или такими, какими хотели быть. А в центре этого великолепия, словно