Юленька и дракон. Дело вдовы Завадской - Адель Хайд Страница 82

Велимир Северский застыл, глядя на дворецкого. Тут уж дворецкий, насколько хорошо знал своего хозяина, и то весь побледнел, заметив, что глаза князя полыхнули золотом, и понял, что он что-то сделал не так.

«Может, надо было её отправить, эту дамочку? Не докладывать?» — и только эта мысль у дворецкого в голове мелькнула, и он шаг назад сделал, чтобы дверь-то прикрыть с той стороны, как князь Северский отмер.

— Стоять! — рявкнул он.

Дворецкий побледнел ещё больше и подумал, что стар он уже для таких потрясений. Надо бы поспокойнее работу у князя попросить. Вон, истопником, например. А что? Работа спокойная: летом ходи себе, пыль с дров протирай, зимой, конечно, топить придётся, да и платят меньше, и одежду такую красивую не выдают, но зато нервы спокойнее.

— Повтори!

Дворецкий попытался сглотнуть слюну, но понял, что в неожиданно пересохшем горле образовался комок, и он не может ни сглотнуть и ни продохнуть. И пожилой дворецкий закашлялся.

И тут произошло то, чего он вообще не ожидал. Князь встал, наполнил стакан из хрустального графина, широкими шагами пересёк кабинет и протянул ему стакан с водой.

«Всё, — подумал дворецкий. — Поздно. Поздно он решил должность сменить. Не успеет теперь уже. Князь сам воды подаёт — видать, последние часы жизни ему остались».

— Пей, — сказал князь Северский.

Ослушаться дворецкий не посмел. В два глотка осушил стакан, ещё больше закашлялся, захлебнулся. Зато получилось протолкнуть застрявший в горле ком, и он слабым голосом произнёс:

— К вам Юлия Павловна Завадская.

И помолчав мгновение, зачем-то добавил:

— С визитом.

Глаза у князя полыхнули ещё раз. Дворецкий подумал, что надо бы перекреститься, да руки вдруг стали тяжёлыми, словно в каждой по гире.

А князь его резко отодвинул… и убежал. Дворецкий повернулся, видел только, как мощное тело князя удаляется по коридору.

«Завтра же, — подумал дворецкий. — Завтра же попрошусь в истопники».

Юленька

Я ехала по вечерним улицам столицы, периодически выглядывая в окно кареты. Уже зажгли фонари, но на улице было мало людей, видно время было позднее. Меня одолевали сомнения: правильно ли я поступила, что так поздно еду к князю?

Но, если разобраться в причинах моего поступка, то это, конечно, был порыв. Частично, я так решила, чтобы не терять времени зря. А ещё мне не хотелось, чтобы много людей знали, что я к князю ездила.

И вдруг я поняла, что сама себя уговариваю. Ведь можно было дождаться утра, съездить к нему в ведомство или послать посыльного. Но нет — я же вон подхватилась и почти что в ночи, сама, без всякого сопровождения, поехала к князю Северскому.

Зачем?

Не могла я себе ответить на этот вопрос. Почему Агриппину не взяла? Почему одна поехала?

Где-то даже спрятанное от себя самой: «Потому что соскучилась, и увидеть захотела.»

Карета моя въехала в ворота небольшого особняка, в котором проживал князь Северский. Я даже несколько удивилась, что и размер особняка, и его архитектура мало подходили князю.

Зато