Лёд и пламя. Миссия попаданки - Кира Литковская Страница 81

двое. Из моей груди вырвались и устремились к Торгалу ослепительные, пульсирующие нити истинности. Они словно соткались из чистейшего серебристо-аквамаринового света, переплетаясь с золотыми искрами драконьей магии Торгала. Эти нити на глазах становились все толще и крепче, намертво связывая наши сердца невидимым, но нерушимым каналом. Их видели только мы двое и больше никто.

​Внутри моего сердца в этот миг окончательно отозвался оглушительным ревом сама драконья суть Торгала. Я отчетливо почувствовала, как через эти серебряно-аквамариновые узы истинности его затапливает глухое, удушающее беспокойство обо мне. Он дрался не на жизнь, а на смерть, чувствуя мою боль и мой страх. Но поток чистых чувств и стихийной поддержки, хлынувший по нитям истинности, окончательно растопил почти вековой лед, что поселился внутри его сердца когда он принял в 10 лет магию рода ледяных драконов. Его замерзшая искра вспыхнула и рассыпалась огненными и ледяными искрами  сверхновой и чистой энергией. Так наша магия связывала нас обоих, ведь чистая любовь двух сердец не имеет границ.

​Торгал вскинул голову, и его золотые глаза вспыхнули почти божественным светом. Ощутив колоссальный прилив сил от нашей связи, он сделал мощный и обманный маневр несмотря на кровоточащие раны. Он собрал все остатки своих сил ради меня и я почувствовала его самоотдачу, которую он вложил в этот удар, чтобы победить врага.

​— Я больше не куплюсь на твои фокусы Шардорн- Твое время вышло, — прорычал Торгал.

​Обсидиановое копье Шардорна со свистом рассекло воздух там, где мгновение назад стоял принц. Торгал внезапно оказался за спиной кузена. Один точный, сокрушительный удар рукоятью двуручного меча в сочетании с абсолютным ледяным взрывом и Шардорн тот час отлетел на противоположный край арены, врезавшись в каменную стену. Напор его южного пламени был напрочь погашен и поглощен кругом силы, а его драконий дух покинул его вместе с его магией сделав его обычным смертным.

​Все было кончено. Враг из враждебного клана был полностью повержен, его магия была разбита в пух и прах нашей общей магией. Моя поддержка оказалась как раз кстати и весьма вовремя сыграла нам на руку, чем привела к общей нашей победе..

Торгал медленно опустил меч, его грудь тяжело вздымалась. Золотые глаза, ещё пылающие яростью боя, остановились на поверженном Шардорне. Тот, припечатанный к каменной стене арены, сплюнул кровь и попытался подняться, но магия круга силы не давала ему встать во весь рост.

— Твоё время вышло, Шардорн, — голос Торгала был подобен скрежету льда. — Ты проиграл не только бой, но и честь. Ты посмел поднять руку на мою истинную. Ты посмел угрожать тому, кто тебе не принадлежит. Теперь ты пустая оболочка без магии. — Твоя магия иссякла вместе с твоей зпвистью и злобой, а земли южного клана теперь отойдут мне по праву силы и справедливости.

Шардорн лишь злобно оскалился, но в его глазах читался неподдельный страх.

— Ты... ты не понимаешь, на что обрекаешь свой род, выбрав его а не меня— прохрипел он. — Он погубит тебя, как и всех до тебя... — кричал он обращачсь ко мне хриплым от натугм голосом.

— Ты сам так решил для себя Шардорн. — Ты придумал все себе сам. — Я давно выбрала Торгала. — Я бы никогда не выьрала себе такого как ты.

Торгал же не удостоил его ответом. Он развернулся и направился к трибунам, туда, где, вцепившись в холодный камень, стояла я. Наши взгляды встретились.

В этот миг для нас перестал существовать весь мир и ревущий амфитеатр, даже поверженный врагпопрежнему лежащий в пыли и грязи круга, сами древние законы. Остались только мы двое.

​Я смотрю, как блестит кожа у Торгала от капелек пота, что покрывают все его тело. Он тяжело дышит, рваные раны на плече и руке кровоточат. Но я смотрю как завороженная на него и не всилах  отвезти от него свой  взгляда пока он поднимается по ступеням ко мне на трибуну.

Я плачу и слезы радости застилают мои  глаза стекая словно капли дождя по моим щекам. Главное, что он одержал победу и нам теперь ничего не угрожает. Я не знала о его родовом проклятье, что все избранницы обратятся в лед, если Торгал не научится любить и его ледяное сердце наконец-то не оттает от чувств. Теперь я знаю. Но меня это мало сейчас волнует. У меня в груди ураган из чувств, что захлестнули меня как цунами и теперь проникают стремительно в каждую клетку моего организма. По моему телу разлилось тепло, тепло любви к этому невероятному и неприступному холодному человеку-дракону. Хотя теперь он мне не казался бесчувственной ледышкой которую я встретила в первый день.

​То, что он сделал для меня сегодня, на него прежнего было мало похоже. Раньше бы он никогда не защитил человеческую девушку. Он не просто пришел и забрал меня, он вызвал моего обидчика в круг силы и победил, отомстив за мою честь и достоинство. И теперь древние силы не будут препятствовать нашему союзу, и мы сможем вернуться обратно во дворец и в академию Огненных Искр на своих законных правах.

​Мы вначале молча смотрим друг на друга и не можем насмотреться. Серебристо-аквамариновые нити между нами продолжали мягко светиться, подтверждая наш нерушимый союз. Его обычный сосредоточенный и холодный взгляд сейчас изменился. Он смотрит на меня в упор, так словно только сумел разглядеть меня в подробностях. Он тепло улыбается мне сейчас и  в его глазах читается только одно: «Алтея только моя, и я заявляю на нее свои права и больше уже ни кому не дам ее у меня забрать и обидеть».

Он подошёл ко мне на трибуне, стражи отошли в сторону и поклонились Торгалу, и я, не помня себя, бросилась в его объятия. Его руки тут же сомкнулись на моей талии с такой силой, словно он боялся, что я являюсь лишь видением.

— Алтея... — выдохнул он мне наконец в волосы. — Ты в порядке? Он не причинил тебе боли?

Мои пальцы зарылись в его влажные от пота волосы на затылке.

— Я в порядке, пока ты рядом. Я видела всё... Все предательство Шардорна — Я боялась за тебя так, что даже сердце чуть не перестало биться от того, что я могла тебя потерять здесь сегодня.

Торгал отстранился ровно настолько, чтобы заглянуть мне в глаза. Его взгляд был уже не ледяным, а он плавился от нежности и тревоги.

— Больше никто и никогда