Рождество по-драконьи. Лучшие враги - Леси Филеберт Страница 81

Вот что мне с ним делать? Он мой истинный, и он мне нравился. Сложно бежать от того, к чему тянется вся твоя сущность... Но я не могу себе позволить остаться здесь просто так. Я принцесса Лакора, а он — племянник императора Валтарии. Это не ванильная история любви, это рецепт катастрофы какой-то!

«Ну, не обязательно бежать «от», — сладко заметил дракон. — Можно попробовать убежать «с». Уговори его! С-с-скажи: «С-с-сладенький, милый, а с-с-составь мне компанию по дороге домой!».

Я тяжело вздохнула.

Мне надо в Лакор... У меня там родные, я не могу и не хочу их так бросать. У меня там дом, родной дом.

«А здес-с-сь — Лукас-с-с», — прошелестела Зигорра.

Да... И он тоже весь какой-то... родной, что ли.

Но он не уйдет со мной в Лакор, о нет. Он не бросит свой народ, он понимает, что от него в этой стране слишком много жизней зависят от его действий и бездействий. Ты вообще представляешь, какую толпу воинов он тут воспитывает в академии? И все они очень нужны для сохранности жизней граждан...

«А ес-с-сли вернуться в Лакор, оттуда пробить проход в Валтарию и вновь вс-с-стретиться с Лукас-с-сом?» — тоном змея-искусителя проурчал дракон.

Я закусила нижнюю губу.

Много думала об этом в последнее время... Но боялась тешить себя надеждой, что это получится. И что я буду делать, если никакой проход пробить в Валтарию не получится?

Ай, я совсем запуталась...

И вот, в этой круговерти подготовки, надежд и внутренней бури, наступила пятница, в которую должно было состояться Испытание Светочей для всех первогодок.

***

Большой зал преобразился, скамьи и тяжёлые дубовые столы были сдвинуты к стенам, освобождая центр, освещённый холодным сиянием магических светильников. На единственном оставленном столе покоился главный «герой» вечера — ледяной кристалл. Он был размером с мою голову, ромбовидный, тёмно-синий, почти чёрный в глубине. Что это?

Вокруг стола ровной шеренгой стояли преподаватели-саликиды. Я сразу увидела Лукаса, одетого сегодня в белую парадную рубашку, черный кожаный жилет, такие же черные кожаные перчатки. Он явно пришел сюда с какой-то тренировки и стоял чуть в стороне, его поза была расслабленной, но в жёлтых глазах читалась привычная бдительность. Его взгляд скользнул по толпе девушек и остановился на мне. Уголок его губ дрогнул в едва заметной улыбке, эдакой тёплой искорке в этом холодном зале. Я не смогла сдержаться и ответила тем же, слегка улыбнувшись, прежде чем опустить взгляд, чувствуя, как щёки начинают предательски теплеть.

Так, сосредоточься, Кьяра. Не на очаровательном мужчине, а на том ледяном булыжнике.

«Что-то мне в нём не нравитс-с-ся», — проворчал мой внутренний зверь.

В кристалле? Не знаю, я ничего не чувствую. Но это явно какой-то артефакт или чувствительный кристалл, типа того, с каким проводили распределение по кланам.

Перед шеренгой преподавателей стоял сам ректор, Горм Ста́рклов. Мужчина лет пятидесяти, короткие волосы, пронзительные жёлтые глаза, которые, казалось, видели не просто тебя, а сразу всю твою статистику успеваемости и вероятность гибели в первом же бою. Он был облачён в тяжёлые тёмные доспехи с ледяными пиками на погонах — символ статуса и, видимо, невероятной устойчивости к местной нечисти.

Мои сокурсницы стояли расслабленно, перешёптывались. Для них это испытание было пустой формальностью, как я поняла из обрывков их фраз.

— Опять эту церемонию устраивают, — вздохнула Тея, наматывая на палец прядь рыжих волос. — Скукота... Ну, потерпим полчаса, и нас отпустят.

— Никогда не слышала, чтобы кто-то из Дисгарда стал Светочем, — тихо подтвердила Мира. — Так что всё будет хорошо.

А вот рядом, группкой у противоположной стены, стояли первогодки из клана Хельгард. И вот на их лицах я увидела настоящий немой ужас. Несколько девушек были бледны как смерть, одна дрожала мелкой дрожью, вцепившись в руку подруги. Их глаза, полные страха, были прикованы к тёмному кристаллу, будто он был пастью ледяного демона. Чего они так боятся?

Ректор Старклов откашлялся, тем самым заставив всех мгновенно замолкнуть.

— Уважаемые новобранцы, — его голос гулко раскатился под сводами зала. — Приветствую вас на Испытании Светочей. Правила просты и неизменны: я буду вызывать вас по списку, вы подходите, кладёте ладонь на кристалл. Он, как вы все знаете, реагирует на внутренний Свет. Если кристалл останется погасшим — вы свободны и покидаете зал. Если в кристалле появятся искры — вы остаётесь для дальнейших указаний саликидов. Процедура безопасна и безболезненна. Не задерживайте очередь.

Он произнёс это с таким скучающим видом, будто зачитывал инструкцию по чистке оружия.

И всё? Просто ткнуть рукой в камень? Ну и чего боятся девчонки их Хельгарда?

Испытание началось, ректор Старклов бубнил имена, и девушки поочерёдно выходили из строя. Большинство адепток, особенно из нашего клана и других «рядовых», прикладывали ладонь к холодной поверхности, и кристалл оставался всё таким же мрачным, безжизненным куском льда. Ректор кивал, и девушка, иногда со вздохом облегчения, уходила из зала.

Но были и другие. У некоторых при соприкосновении с кожей в глубине кристалла вспыхивали одна, две, редко три яркие голубые искры — будто крошечные молнии, пойманные в ловушку.

— Адепт Мо́рган, — объявлял тогда ректор, — поставлена в резерв при академии. Можешь идти.

Девушки, получившие такой «вердикт», выглядели не то чтобы счастливыми, но... принявшими. Они быстро уходили, ссутулившись, избегая смотреть по сторонам.

А потом были те самые пятеро, те, что тряслись от страха с самого начала. Когда их ладони касались кристалла, происходило нечто иное: камень не искрил — он начинал светиться изнутри. Мягким, ровным, приятным голубым светом, который разливался по граням, будто в него вдохнули жизнь.

— Адепт Рейн, — голос ректора звучал суше и жестче, — проследуйте в смежную комнату для получения дальнейших указаний от саликидов. Приготовьтесь к отправке на границу в течение месяца, в качестве Светоча.

И вот тогда начиналась истерика. Девушки рыдали взахлеб, некоторые падали на колени, умоляя дать им ещё год, ещё семестр, обещая всё что угодно, их лица, искажённые ужасом и отчаянием, были невыносимыми для наблюдения. Преподаватели-саликиды, включая Лукаса, оставались бесстрастными, как статуи, девушек просто подхватывали под руки и выводили из зала, их плач ещё долго эхом отзывался в коридорах, и все ожидающие адептки провожали «Светочей» сочувствующими взглядами.

Я стояла, похолодев внутри, и чувствовала, как по спине бегут мурашки.

Что это за дьявольская штука? Почему они так рыдают? Что конкретно означает для этих девушек «отправка на границу»?

«Явно ничего хорошего, — прошелестел