Невеста безумного тирана: Спасти злодея. Книга 3 - Валентина Зайцева Страница 80

— Если у вас есть государственные дела — говорите, — равнодушно и леденяще-холодно отозвался Каллум.

Этот глухой, властный голос, прозвучавший из-за шёлка, заставил кровь окончательно застыть в моих жилах.

* * *

Элара Валериус

Его тёмный взгляд оставался намертво прикован ко мне. Он с каким-то садистским, упоительным удовольствием впитывал весь мой страх, дрожь и стыд, наслаждаясь моей беспомощностью перед лицом прошлого жениха.

Маркус развернул пергаментный свиток: — Прошу Его Высочество ознакомиться со списком наград от Императора Октавиана. В знак особой милости повелитель дарует вам лучших рабынь-танцовщиц и благородных дев...

Услышав, что Император прислал ему красавиц для утех, я невольно вскинула голову и крепко, обиженно сжала губы.

Лицо Каллума оставалось безмятежным, но в глазах полыхнуло опасное пламя. С тихим, хриплым смешком он снова склонился к моему лицу, намереваясь слизать остатки сладости прямо с моих губ.

«Опять?! Прямо при них?!»

Разозлившись от его невыносимой наглости и собственного бессилия, я попыталась яростно отвернуться, но Каллум без малейших усилий жёстко перехватил мой подбородок своими ледяными пальцами, лишая шанса на побег. Когда его горячее, дразнящее дыхание вновь опалило мои губы, я окончательно потеряла контроль от паники. Зажмурившись, я просто резко сомкнула зубы, со всей силы укусив его за самый кончик дерзкого, бесстыдного языка.

Каллум предсказуемо издал тихий, утробный стон, в котором болезненная судорога смешалась с порочным, глубоким удовольствием.

Этот приглушённый звук, полный двусмысленной истомы, разумеется, чётко долетел до тех, кто стоял за завесой. Адриан Август резко нахмурился, в его глазах вспыхнул гнев пополам с брезгливостью, и он демонстративно отвернулся к окну.

Каллум слегка приоткрыл рот, слизывая выступившую каплю крови с прокушенного языка. Эта лёгкая боль, казалось, лишь сильнее разожгла в его глазах жгучий, безумный интерес. Вместо того чтобы отпрянуть, он прижал меня к себе ещё крепче, почти ломая мои рёбра, и, едва переводя дыхание, насмешливо произнёс в пустоту зала:

— Я могу понять, почему заместитель министра Август так занят делами. Но по какой причине второй господин Август, не обременённый никаким официальным титулом, чином или должностью, тоже явился ко мне во дворец?

* * *

Адриан Август

На мгновение у меня перехватило дыхание, а к горлу подступила горькая, обжигающая ярость. Слова застряли в груди, превращаясь в яд.

Человек, скрывающийся за этой шёлковой завесой... Всего несколько коротких месяцев назад он был никем. Жалким, презираемым слугой по имени Вейн Трой — ничтожеством из грязи, которое обязано было ползать у нас в ногах и безропотно сносить любые удары. И вот теперь это чудовище воссело на вершине мира, став главным и самым безжалостным победителем в кровавой дворцовой бойне.

Ненависть душила меня, дикая, первобытная и неодолимая. Мои ногти с силой впились в ладони, почти до крови, пока я смотрел на колышущуюся портьеру, за которой дышала эта тварь. С каждым днём наша с Эларой свадьба становилась всё ближе, и этот факт отравлял моё существование предчувствием неминуемой катастрофы. Я до безумия, до дрожи в суставах боялся, что его грязные, омытые чужой кровью руки потянутся к моей чистой, хрупкой Элли. Страх, что этот безумный монстр сделает её своей очередной мишенью, заставил меня наступить на горло собственной гордости. Только поэтому я переступил порог его проклятого замка под лживым предлогом поздравлений — чтобы лично выведать, насколько близко опасность подобралась к той, кого я поклялся защищать.

С трудом подавив клокочущий в груди гнев и заставив дрожь исчезнуть, я выпрямил спину. Мой голос прозвучал кристально чисто, уверенно и твёрдо, полностью маскируя бушевавшую в душе бурю:

— Ваше Высочество — истинный герой Остерии, рискнувший собственной жизнью ради спасения короны в час великой смуты в Остерхольде. Для меня, как для верного подданного империи, долг и великая честь — лично засвидетельствовать своё почтение столь великому человеку.

* * *

Каллум Рейн

«Какая высокопарная, напыщенная ложь».

Я едва заметно усмехнулся про себя, глядя на то, как этот праведный мальчишка Адриан пытается скрыть свою удушающую ненависть за безупречным придворным этикетом. Какое жалкое, предсказуемое зрелище. В моих руках в этот момент затрепетало нежное запястье Элары — она отчаянно пыталась вырваться, её пульс дико бился под моими пальцами, словно у пойманной в силки птицы. Эта её паника, этот сладкий страх лишь сильнее разжигали моё любопытство и пробуждали тёмный азарт. Притянув её ближе к себе, я выдохнул ей прямо в макушку низким, слегка хриплым голосом, который, однако, был отлично слышен по ту сторону плотного шёлка:

— Раз так, к чему эти пустые церемонии? Раз уж вы здесь, поклонитесь поскорее и свободны.

Адриан замер снаружи, явно ошеломлённый моей вопиющей бесцеремонностью. Но мне этого было мало. Жестокая, восхитительная в своём безумии мысль пришла мне в голову. Я мягко, но непреклонно развернул Элару лицом к дымчатой завесе, заставляя её смотреть сквозь полупрозрачное желтоватое марево прямо на своего благородного жениха. О, если бы этот праведник знал, кто сейчас сидит на моих коленях!

— Кланяйся, — небрежно бросил я, обращаясь к человеку за ширмой, но глядя прямо в широко распахнутые, полные ужаса глаза моей пленницы.

У Адриана не оставалось выбора. Он был вынужден смирить гордыню, почтительно прижать ладонь к груди и склониться в глубоком, безупречном придворном поклоне, выражая своё высшее почтение той, кого клялся защищать, даже не подозревая об этом. Я созерцал это безмолвное, слепое унижение со смаком, чувствуя себя истинным кукловодом.

Маркус Август, заметив замешательство младшего брата, поспешил взять удар на себя, пытаясь вернуть беседу в деловое русло. Сложив ладони перед грудью, он поспешно заговорил:

— Ваш покорный слуга лично осмотрел тела казнённых мятежников, включая остатки приспешников бывшего заместителя министра Олдена Граля…

— О, господин Август, — я бесцеремонно перебил его, позволив лёгкой, почти ласковой улыбке коснуться моих губ. Однако мой тон оставался леденящим. — Вы не только управляете казной империи и надзираете за поведением чиновников, но теперь ещё и хотите допрашивать меня о том, как именно я расправляюсь с предателями? Вы поистине обременены государственными заботами. А знаете ли вы, отчего умер Олден Граль?

Маркус снаружи мгновенно умолк. Опасная тишина в зале стала осязаемой, удушающей.

— Оттого, что совал свой нос в дела, которые его совершенно не касались, — ответил я вместо него, чеканя каждое слово.

Тонкая, изящная и