Попаданка в 1812: Любить и не сдаваться - Лилия Орланд Страница 80

Наконец настал самый ответственный момент – отнести праздничное дерево Лисовскому. Я подхватила вазу, оказавшуюся весьма тяжёлой. И мы с Марусей отправились радовать папу.

На стук никто не отозвался.

– Открывай, – велела я Маше. Малявка послушно толкнула дверь.

Кровать была пуста. Одеяло откинуто в сторону. Вообще, казалось, что в комнате никого нет.

– Где папа´? – удивилась Маруся.

– Хотела бы я знать.

Я снова и снова окидывала комнату взглядом. Кровать, кушетка, окно, книжные полки, стол, окружённый стульями. Дверь ванной была приоткрыта. Но ведь там Лисовский не может находиться. Мирон Потапович ясно сказал, что сейчас можно садиться в кровати, разминать здоровые конечности. Вставать Андрею разрешит к концу декабря. Не раньше. Да и тогда только с сопровождающим.

Из ванной донёсся глухой стон. Я, выругавшись про себя, почти бросила вазу с деревом на пол и помчалась туда.

Андрей лежал на полу, неловко подвернув ногу. Рубашка задралась, оголив повязку, которая густо пропиталась красным.

– Маруся, – я вышла из ванной и едва не столкнулась с перепуганной малявкой.

– Папа´ там? – тонким голоском спросила она.

– Машенька, ты же помнишь, где наша комната? – мой голос был нарочито ласковым. Однако испуганная малышка не заметила фальши.

– Помню.

– Тогда иди туда и позови Васю, скажи… – я запнулась, придумывая что-то нейтральное. – Скажи, надо помочь убраться в папиной ванной. Мальчишки такой беспорядок тут навели.

Маруся кивнула и помчалась к двери. Я в который раз порадовалась, что она ещё маленькая и так легко отвлекается.

– Андрей, – позвала, возвращаясь в ванную и склоняясь над Лисовским.

Он открыл затуманенные болью глаза. Посмотрел на меня.

– Ты идиот, Лисовский, – не сдержала эмоций. – Где Игнатий?

– Поесть пошёл, – он ответил на вопрос, проигнорировав «идиота».

– И ты сразу же помчался к «чёрному» ходу? Сбежать решил?

– Смешно, – хмыкнул Андрей. Попробовал пошевелиться и с присвистом втянул воздух сквозь зубы.

– Не двигайся, хуже сделаешь.

Я опустилась на колени, осторожно распрямила подогнутую ногу. Лисовский молчал, только щёку изнутри закусил, чтоб не выдать боли.

– Катерина Павловна, звали? – в ванную заглянула Василиса. Увидев лежащего Андрея, она испуганно ахнула.

– Беги на кухню, – приказала я. – Найди Игнатия. Пусть мчится сюда. И ещё, Вась, смотри, чтоб Машка сидела в комнате.

– Сию минуту, барышня, – она бросилась прочь.

Я собралась подняться, но меня остановил тихий голос Лисовского.

– Посиди со мной.

– Конечно, посижу, – я тоже закусила щёку по его примеру. Чтобы не разрыдаться.

Эта слабость, неспособность контролировать своё тело у молодого сильного мужчины не просто приводила меня в растерянность – пугала до дрожи.

Я села вплотную к Андрею, вытянула ноги. Он устроил голову и вздохнул.

– Я выгляжу жалко? – вдруг спросил.

– Нет, – я всхлипнула.

– Тогда почему ты плачешь?

– Потому что ты идиот и напугал меня, – выдала беззлобно.

– Ты ведь хотела развода, Кать. Тебе же лучше, если я навернусь и сломаю шею.

– Я не хочу развода.

– Да?

– Да.

– Тогда чего ты хочешь?

– Порадовать тебя, – я вспомнила праздничное дерево. Надеюсь, оно выжило.

– Порадовать? – переспросил Андрей и тут же предложил вариант: – Поцелуй меня.

Ну разве могла я отказать истекающему кровью мужу?

Запыхавшийся Игнатий застал нас целующимися. Я даже не сразу заметила пожилого слугу. Ему пришлось смущённо кашлянуть. Лишь тогда я подняла голову. Однако в отличие от Игнатия не испытывала смущения. Ничего страшного ведь не произошло. Подумаешь, муж и жена поцеловались. Может, это в качестве обезболивающего? Тем более Лисовский не жалуется, значит, помогло.

– Игнатий, Андрея Викторовича нужно поднять и позвать лекаря Петухова.

– Будет сделано, госпожа.

– Не смотри, – попросил Андрей.

– Я ещё и помогать буду, – возразила упрямо. Видимо, у этого барана нахваталась.

Принесла стул, поставила рядом. Вместе с Игнатием подняла Лисовского, не давая