Изгнанная для князя Вьюги - Женя Громова Страница 8

Мы добрались до небольшого охотничьего домика, спрятанного в чаще леса. Мой спутник резко спешился и почти силой стянул меня, ошалевшую от холода без его объятий, с коня. Я бы тут же рухнула в снег, не удержи он мою талию на месте.

Три деревянные ступеньки, и дверь скрипнула, открывая тепло и запах дерева.

Внутри горел очаг. Интересно, какой же силы у этого воина магия, если он успел зажечь огонь на таком расстоянии, что дом прогрелся ещё до нашего приезда?

Вокруг царил беспорядок — шкуры, поленья, глиняные чашки.

— Раздевайся, — его голос прозвучал резко, как удар.

— Что? Нет!

Он приблизился, его фигура заслонила свет магического огонька.

— Твоя одежда мокрая. Снимай или я лучше сразу скормлю тебя волкам, — в его голосе мелькнуло что-то хищное.

— Я... я не могу, — испуганно произнесла, несмотря на то, что он был прав… ну не раздеваться же мне перед мужчиной!

Он подступил ближе, и я почувствовала, как страх захватывает меня.

За окном завыли волки.

— Выходи — зло приказал он, сверкая своими северными глазами. — Твоя гордость — всё, что от тебя останется.

Я стояла, не в силах ответить. Тогда он выхватил из своего сапога нож и резким движением разрезал шнуровку на моём корсете.

— Что вы делаете?! — я вскрикнула, пытаясь удержать расползающийся наряд, но воин был непреклонен.

— Гордая, — прорычал он, сдирая с меня одежду. — И глупая.

Я резко отвернулась, вырываясь, и попыталась успокоиться. Пальцы на руках и на ногах тем временем заныли, оттаивая.

Сквозь слёзы я начала стаскивать сапожки и мокрые тонкие чулки. Вдруг рядом со мной упало шерстяное одеяло, а дверь за спиной громко хлопнула.

Когда он ушёл, я быстро разделась до тонкой сорочки и замоталась в одеяло.

Что там было сказано про законы этих варваров?

Женщины ценятся выше драгоценностей? Как бы не так!

Мокрую одежду я разложила у огня. Только вот что теперь делать со шнуровкой? Испортил такую красивую вещь… Единственную, что у меня была.

Ноги и руки всё ещё больно отходили от холода. Под тяжёлым шерстяным одеялом я устроилась у самой печки. Тепло от огня постепенно прогоняло холод, но дрожь всё ещё не отпускала.

Воин не приходил. Я перенесла подстилку поближе к огню и улеглась, свернулась калачиком у самого тепла, пытаясь унять остатки дрожи.

Несколько раз я проваливалась в пустой сон без сновидений, но всё время просыпалась, то услышав волков в лесу, то ржание коня где-то рядом с домом.

Ночью он всё же вернулся. Тяжелые шаги эхом отдались по деревянному полу, и я сразу же притворилась, что сплю.

Только вот мужчина сбросил одежду и уложил вторую подстилку рядом со мной. Улёгся близко-близко, практически прислоняясь ко мне.

Я лежала не шевелясь, даже дышать перестала, но когда здоровенная ручища сгребла меня полуголую вместе с моим одеялом в охапку и притянула к голой мужской груди…

— Что вы... — начала я, но он прервал меня.

— Спи, — единственное, что он сказал.

Через минуту он ещё и под одеяло ко мне залез, и я поняла, что наготы он не боялся.

— Да вы же…

Я не договорила, застеснялась, но это и не потребовалось.

— А ты думала я во всём мокром спать буду?

А я вообще не думала! У меня мозги можно сказать замёрзли!

— Я вам не грелка для постели! — завопила, отстраняясь.

— Если разобраться, то это я выступаю грелкой, — сказал мужчина и снова притянул меня к себе.

Я попыталась отстраниться, всё-таки голый мужчина, обнимающий под одеялом девицу — это не та история, которая может закончиться хорошо.

Но вскоре я поняла, что сражаться с ним бесполезно, и затихла. Воин не приставал, а от его тела исходил приятный жар, захотелось прижать к нему ещё не отмёрзшие пальцы, но я, разумеется, этого не сделала. Лежала, притворившись мёртвой, и даже не заметила, как дыхание воина и моё собственное стало ровным, а веки тяжелыми.

Я погрузилась в глубокое забытьё, ощущая, как горячий, пылающий мужчина становится моим щитом против безжалостной Вьюги.

И ни один сон мне той ночью не приснился.

Глава 11. Охотник и лгунья

Я проснулась от слабого скрипа, чувствуя, как холодный воздух щекочет лицо.

Мгновение я пыталась понять, где нахожусь, пока взгляд не наткнулся на широкую спину мужчины у камина.

Простая рубаха, заправленная в пояс охотничьих брюк, обрисовывала его широкие плечи и сильные руки. Он двигался бесшумно, как хищник, подбрасывая в огонь сухие ветки.

Я резко села, кутаясь в шерстяное одеяло, которое всё ещё хранило тепло моего тела. Воспоминания обрушились шквалом — страх, боль, неведомый лес, этот человек, больше похожий на зверя.

Сердце болезненно сжалось.

Моё порванное платье лежало в углу, смятое, скомканное, как я сама. И чем оно ему так не понравилось? Ну спасибо, хоть не сжёг…

Пламя вспыхнуло, освещая его лицо — суровое, с резкими чертами, словно высеченное изо льда.

— Как тебя зовут? — голос дрогнул, но я всё-таки осмелилась спросить.

Он обернулся, бросив на меня острый, как кинжал, взгляд.

— Рейнар.

Имя прозвучало резко, коротко, словно удар. Сильное и непреклонное, как и сам его обладатель.

— Спасибо… за то, что спас меня. — Я попыталась улыбнуться, но он никак не отреагировал и в ответ имени моего не спросил.

Вот же!

Он отвернулся к огню, а я не знала, что сказать дальше. Тишина угнетала, и я всё-таки решилась — сглотнула, чувствуя, как горло сжимается от страха, и спросила:

— А теперь что? Это же Вьюга, да? А Лесария далеко?

Рейнар зло усмехнулся, будто я сказала что-то смешное.

— Для тебя пути назад нет.

— Но... — Я хотела сказать, что мне туда и не надо, но растерянно замолчала.

Он лишь покачал головой.

— Ты теперь часть Вьюги. Привыкай.

— К этому тяжело будет привыкнуть, — сказала я с лёгкой тоской. — А столица далеко?

Рейнар прищурился.

— Тебе зачем?

— Хотела бы там побывать, — поспешно ответила я.

— Две недели пути, — ответил он, и у меня рот открылся от удивления. — Но я оставлю тебя в ближайшем селе.

— Нет, ты знаешь, не надо в село, — легко улыбнулась я.

На этот раз Рейнар не удостоил меня и кивка. Он вышел из домика, по полу прошёлся зябкий сквозняк.

Я услышала скрип снега и, выглянув наружу, увидела, как воин шёл через двор, таща на плечах тушу огромного оленя.

— Ты убил его! — вырвалось у меня, а голос сорвался.

В памяти возникли карие глаза зверя, которые смотрели на меня так доверчиво. — Он был отцом