Невеста безумного тирана: Спасти злодея. Книга 3 - Валентина Зайцева Страница 8

Я крепко сжала ладонь мамы, не в силах скрыть свою тревогу за её изнемождённый вид.

— Мама, твои глаза совсем покраснели от слёз и усталости. Прошу тебя, иди отдохни.

Мама поправила полы моего халата, нежно пригладила растрёпанные волосы на моих висках и тихо, с глубокой материнской нежностью промолвила: — Спи спокойно, Элли, я побуду рядом с тобой.

Я прижалась головой к её тёплому плечу, чувствуя себя защищённой.

— Если ты не пойдёшь спать, то и я не смогу сомкнуть глаз, мама.

После долгих уговоров мне наконец удалось убедить маму и сестру вернуться в свои покои. Сесилия, однако, никак не могла уйти — терзаемая чувством вины за то, что не уберегла меня, она лично приготовила для меня наваристый мясной бульон и лёгкие закуски, уставив весь столик ароматными блюдами.

Сесилия бережно поднесла к моим губам ложку с тёплым бульоном, ласково улыбаясь. Заметив мой блуждающий взгляд, устремлённый на двери, она ответила на мой немой вопрос: — Я только что видела твоего брата, он стоит на галерее.

Я вспомнила сложное, полное внутренней борьбы выражение лица Юлиана, когда он столкнулся взглядом с Каллумом у повозки, и прекрасно поняла: его голова сейчас забита вопросами, на которые он отчаянно жаждет получить ответы. Некоторые вещи в этой жизни невозможно вечно избегать, да я и не собиралась скрывать правду от отца и брата до бесконечности. Судьба нашей семьи была слишком хрупкой, чтобы играть в секреты.

Закончив с бульоном, я приняла окончательное решение. Откинув лёгкое стёганое одеяло, я поднялась с постели и медленно направилась к открытой галерее.

Как я и думала, Юлиан стоял у самых ступеней, скрестив руки на груди. Его волевые брови были намертво сдвинуты к переносице, а сам он глубоко погрузился в свои невесёлые мысли.

— Брат, — негромко позвала я, подкрадываясь ближе.

Юлиан стремительно обернулся, мгновенно опустив руки: — Элли, почему ты встала с постели? Тебе ведь велели лежать!

Мои напряжённые черты лица расслабились, и я выдавила самую тёплую, безмятежную улыбку: — Мне совсем не спится. Не согласится ли мой дорогой брат составить мне компанию и немного пройтись?

В глазах Юлиана отразилась целая буря сменяющих друг друга эмоций, но в конечном итоге братская нежность взяла верх, и он покорно кивнул.

* * *

Юлиан Валериус

Лёгкий ветерок доносил приятную прохладу со стороны водного павильона, где среди прозрачных струй гордо и прямо высились изумрудные листья лотосов. Я шёл медленно, намеренно замедляя шаги, и неотрывно смотрел на хрупкую фигуру идущей впереди сестры. В каждом её движении сквозила незнакомая мне ранее, пугающая зрелость — моя маленькая Элли неузнаваемо изменилась, став невероятно, до дрожи проницательной.

Что на самом деле связывает её с этим парнем, именующим себя Вейном Троем? От одной мысли о нём в моей груди закипала глухая тревога. Я отчаянно не хотел, чтобы мою сестру использовали как слепое орудие в чужой, изощрённой и кровавой игре, не хотел оставлять её в неведении перед лицом надвигающейся бури.

Вдруг Элли остановилась. Она опустила взгляд на лениво плавающих в прозрачной воде золотых рыб, и сама пошла в атаку, заставив моё сердце пропустить удар: — Брат, ты ведь уже догадался, кто стоял за теми наёмниками на ночной улице, верно? Кронпринц Даэн Рейн органически не способен терпеть род Валериусов. Даже если он не уничтожит нас прямо сейчас, взойдя на трон, он всенепременно двинет силы против нашей семьи, чтобы избавить себя от малейшей угрозы своей абсолютной власти. Если отец и ты будете покорно ждать этого момента, то станет слишком поздно.

Я замер, чувствуя, как внутри всё переворачивается от её горьких, безжалостно точных слов. Справившись с нахлынувшими эмоциями, я заставил себя остановиться и улыбнуться — ласково, но с нескрываемой грустью. Я покровительственно потрепал её по голове, отчаянно пытаясь вернуть то время, когда мог защитить её от любой беды.

— Все эти дворцовые интриги и грязные игры — забота отца и моя, Элли. Молодая благородная леди не должна забивать свою прекрасную голову подобными ужасами.

Она резко повернулась ко мне, и я встретился с её ясным, решительным взглядом. Моя маленькая сестра заглянула мне в самую душу, и её ответ прозвучал подобно удару обнажённого клинка: — Когда безжалостные убийцы пытаются вырезать меня и твою невесту прямо посреди столичной улицы, это перестаёт быть делом только тебя и отца. Это вызов, на который вынужден отвечать весь наш род Валериусов. Брат, ты ведь и сам уже ищешь выход. Иначе зачем бы ты тайно расследовал местонахождение и связи Седьмого принца?

Я удивлённо взглянул на неё. Каждое её слово било наотмашь. У меня самого в голове был заготовлен целый ворох тяжёлых вопросов, я шёл сюда с твёрдым намерением устроить ей строгий допрос, но в итоге сам оказался намертво загнан в угол её пугающей проницательностью. Между членами семьи Валериусов никогда не должно быть лжи. Я не стал ничего отрицать. Лишь тяжело опёрся ладонью о резные перила мостика, признавая её право знать правду.

— Искать выходы на других принцев Империи — это лишь создание запасного варианта, не более. Мы ещё очень далеки от окончательного выбора стороны в этой грядущей бойне за престол. Но вот ты, Элли... Кажется, ты стала непозволительно близка с этим Вейном Троем.

В моём голосе, как бы я ни силился скрыть это за строгим тоном командира, сквозила глубокая, щемящая тревога за её судьбу. Я смотрел на неё и отчаянно боялся, что её чистое сердце станет разменной монетой в руках безжалостного игрока.

— Я знаю, о чём ты хочешь спросить, брат, — тихо произнесла Элли.

Летний ветер мягко колыхал полы её бледно-зелёного платья, словно пытаясь утихомирить нависшее над нами напряжение. Она повернулась и посмотрела на меня с такой абсолютной, пугающей искренностью, что у меня на мгновение перехватило дыхание: — Оглядываясь назад, на все те смертельные ловушки, в которые я попадала за последнее время, я каждый миг мысленно благословляю тот день, когда решила оставить Вейна Троя подле себя. Кем бы он ни был на самом деле, какую бы маску ни носил, он уже бесчисленное количество раз спасал мою жизнь от неминуемой гибели.

— Ни один мужчина в Остерии не станет делать что-либо, не преследуя собственной