Невеста безумного тирана: Спасти злодея. Книга 3 - Валентина Зайцева Страница 74

Я сразу понял, о чём он. Отец спрашивал про тех министров и придворных, которые так вовремя «пали от рук бунтовщиков». Те, кто погиб первыми, были либо личными ищейками Императрицы Беатрис, либо... судьями и чиновниками, которые несколько лет назад вели сфабрикованное дело о «покушении и бегстве госпожи Алаиры» — матери Каллума.

Контролируя остатки мятежников снаружи, я находился всего в нескольких ярдах от дверей чертога. У меня была физическая возможность вмешаться и остановить эту резню.

Но я этого не сделал.

После сегодняшней ночи этот двор больше не будет принадлежать старому Императору. В этой партии я сознательно выбрал довериться своей сестре и её планам.

— Это не то, что можно объяснить парой слов, отец, — глухо ответил я, глядя под ноги. — Тебе лучше вернуться домой и расспросить обо всём саму Элару.

Ни я, ни отец даже в самом страшном кошмаре не могли предположить, что дома Элары мы больше не застанем.

Когда мы вернулись в поместье Валериусов, Марта стояла на коленях посреди главного зала. На её шее наливался огромный багрово-пурпурный синяк от удара, а сама она рыдала так безутешно, что её плечи судорожно вздрагивали.

— Похитители... они воспользовались тем, что все наши воины ушли во дворец, а защита поместья была ослаблена, — сквозь горькие слёзы выдавила она, заметив нас. — Они сначала оглушили слуг, а затем... затем силой утащили госпожу Элару!

Глаза Валерии налились багровой сеткой от дикого, изнуряющего утомления и ярости. Она тяжело дышала, сжимая кулаки так, что побелели костяшки.

— Когда я выслежу ублюдка, который это сделал, я лично искромсаю его на тысячи кусков! — выплюнула она, и в её голосе звенела неприкрытая жажда крови. Позади неё колыхались тени огромного пустого зала нашей резиденции, подчёркивая воцарившийся вокруг хаос.

Я заставил себя оставаться холодным. Эмоции сейчас — непозволительная роскошь, неизбежно ведущая к гибели. Шагнув вперёд, я мягко, но крепко приподнял подбородок плачущей Марты, заставляя её повернуться к свету факела. На её бледной шее багровел уродливый, неровный кровоподтёк.

— Они оставили какое-нибудь послание? Требование выкупа? — спросил я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно, хотя внутри уже разгоралось ледяное пламя тревоги за сестру.

Марта лишь судорожно зашлась в рыданиях, размазывая слёзы по испачканному лицу:

— Я обыскала каждый угол, господин Юлиан! Никаких записок, никаких требований... Ничего нет!

Я задумчиво провёл пальцем по краю травмы на её коже. Мои подозрения крепли с каждым мгновением, складываясь в отчётливую, пугающую картину.

— Судя по характеру повреждения, нападавший ударил Марту несколько раз, прежде чем она окончательно потеряла сознание. Это указывает на суету, нетерпеливого дилетанта, который действовал в дикой спешке. Деньги его не интересуют, — заключил я, выпрямляясь во весь рост. Одинокие хлопья снега, залетавшие в приоткрытое окно, таяли на холодном полу. — Дерзнуть проникнуть в резиденцию генерала Валериуса, чтобы украсть молодую леди — это не уровень обычных лесных разбойников. К тому же, нанести удар именно тогда, когда вся наша семья была заблокирована на аудиенции в императорском дворе... Нападавший прекрасно знал, что происходит за стенами Чертога Пурпурной Славы, и рассчитал каждую секунду.

Валерия резко округлила глаза, в которых отразился подсознательный страх:

— Кто-то из дворцовой клики?

Она сделала шаг ко мне, почти невесомо коснувшись эфеса своего меча. Неужели выжившие прихвостни покойного Даэна Рейна, сообразив, что их мятеж с треском провалился, решили выкрасть Элли? Пленница из рода Валериусов — идеальная разменная монета, чтобы выторговать у нового Регента свои жалкие жизни или заставить нашего отца отступить.

Мой отец даже не прикоснулся к чаше с горячим мясным бульоном, приготовленным, чтобы согреть его после ранений. Он стоял у стола, монументальный и страшный в своём безмолвном гневе. Медленно, со зловещим хрустом суставов он сжал кулак.

— Проверить всё немедленно, — пророкотал отец, и его глубокий бас заставил пламя факелов дрогнуть. — Выясните, кто из сегодняшних бунтовщиков Даэна сумел ускользнуть из дворца во время всеобщего хаоса и резни. Ищите среди них.

Валерия, невзирая на собственные раны и сочащуюся сквозь повязки кровь, круто развернулась, готовая ринуться к дверям. Но я наотрез преградил ей путь, властно опустив руку её на плечо.

— Останься здесь. Займись поместьем и немедленно придуши любые слухи среди слуг. Новость об исчезновении Элли не должна покинуть этих стен. Особенно сейчас, когда к нам то и дело шныряют ищейки из семейства Августов. Если они пронюхают о случившемся, старый канцлер и его сыночек Адриан раздуют из этого такой скандал, что мы потеряем всякое влияние при дворе.

На секунду в глазах Валерии полыхнуло яростное упрямство — истинный огонь Валериусов, — но, встретив мой непреклонный взгляд, она тяжёло выдохнула и неохотно отступила, признавая мою правоту.

* * *

Элара Валериус

Ветер и снег неистовствовали за стенами резиденции, безжалостно срывая с заледеневших деревьев морозные хлопья и ледяные цветы. Но здесь, во дворе Седьмого принца, бушевала иная стихия. Падающий с небес чистый снег мгновенно укрывал тяжёлые, багровые пятна крови на мраморных плитах.

Каллум надёжно спрятал меня под своим тяжёлым чёрным плащом, создав для меня крошечное, уединённое убежище. Мой нос уткнулся в его грудь, впитывая едва уловимый, родной древесный аромат, исходивший от его тела. Горький запах морозной хвои и благовоний полностью перекрывал удушливый, металлический шлейф недавней бойни.

— Выньте у Олдена Граля мозги и печень. Скормите их собакам, — ровным голосом скомандовал Каллум. Его грудная клетка едва заметно завибрировала, когда он произносил эти чудовищные слова.

По какой-то причине я отчётливо почувствовала: его тон больше не был легкомысленным или издевательски-игривым, как в моей прошлой жизни. В нём сквозила леденящая, почти неосязаемая, но глубокая личная ярость. Он был зол на Граля... но почему? Неужели из-за того, что тот посмел прикоснуться ко мне и связать?

Прежде чем я успела разгадать эту внезапную перемену в его настроении, плотная ткань, защищавшая меня от внешнего мира, соскользнула с моих плеч. Пляшущий свет факелов и костров снова хлынул мне в лицо.

Прижимаясь к его груди, я медленно подняла голову. Мой взгляд скользнул вдоль его точёной, безупречно бледной линии челюсти и встретился с невероятно знакомыми, глубокими, как чернила, глазами. Я тихонько моргнула и, вопреки всему, едва заметно улыбнулась ему — нашей безумной, долгожданной встрече.

В подобных обстоятельствах, находясь в логове опаснейшего человека империи, я всё ещё улыбалась ему.

Тёмные брови Каллума едва заметно дрогнули, и он инстинктивно перехватил меня за запястье. Его пальцы прижались как раз к тому месту, где грубая пеньковая верёвка стерла