Невеста безумного тирана: Спасти злодея. Книга 3 - Валентина Зайцева Страница 72

Лицо моего отца, генерала Дамиана Валериуса, исказилось от изумления и страшного, дурного предчувствия. На его старых ранах, едва прикрытых доспехами, снова выступила свежая кровь, но, услышав этот кошмарный крик, он забыл о боли. Отец инстинктивно рванулся назад, к полыхающему залу, готовый броситься в этот ад.

Я среагировал мгновенно. Вовремя и крепко перехватив его за плечи, я всем своим весом удержал его на месте, не позволяя сделать роковой шаг: — Отец, стой. Туда уже нельзя.

Над Остерхольдом яростно ревели боевые знамёна. Ледяной северный ветер кружился в бешеном танце, бросая нам в лица первый, чистый и хрупкий снег этого кровавого исхода года. Я смотрел на падающие хлопья, смешивающиеся с пеплом, и понимал: конец старого мира начался.

* * *

Элара Валериус

— Снег идёт, так холодно! — Марта зябко потёрла ладони, с глухим щелчком закрывая твёрдую дубовую дверь.

Повернувшись, она бросила взгляд на нетронутый свадебный наряд и роскошную корону, покоившиеся на столе, и тихо, сокрушённо вздохнула. Слишком хорошо зная моё состояние, служанка аккуратно вложила в мои слегка остывшие пальцы маленькую медную грелку с тлеющими углями.

— Госпожа, ну же, — мягко, заискивающе заговорила она, пытаясь заглянуть мне в лицо. — Самые искусные белошвейки столицы трудились над этим венчальным платьем целых три месяца! Оно вышло таким прекрасным... Неужели моя госпожа даже не примерит его перед торжеством?

— Нет нужды, — безразлично отозвалась я, продолжая невидящим взором смотреть в окно. Все мои мысли всё ещё были там, в императорском дворце, откуда я отчаянно ждала вестей от отца и Валерии.

— Ну пожалуйста, примерьте! Вы будете выглядеть в нём просто сказочно! Если где-то окажется широко или узко, я сию минуту велю мастерицам всё переделать.

Мысли Марты были прозрачны и просты: она лишь отчаянно пыталась хоть немного растормошить меня и поднять мне настроение, свято веря, что любая девушка расцветёт от вида изысканных шелков и драгоценностей.

Понимая, что спорить бесполезно, я устало выдохнула: — Хорошо. Выйди пока, я примерю его сама.

Марта радостно закивала и послушно выскользнула за дверь, оставляя меня наедине со своим роком.

Я ещё немного посидела в тишине, после чего поднялась, сняла тёплую лисью накидку и верхнее платье. С распущенными, тяжело падающими на плечи волосами я подошла к аккуратно сложенному белому шёлку и робко коснулась его кончиками пальцев.

Когда я встала перед большим бронзовым зеркалом, моё собственное отражение на мгновение ослепило меня. Венчальный наряд был неописуемо хорош: безупречно белый, сияющий шёлк, расшитый тончайшей золотой нитью и усыпанный отборным речным жемчугом. Тяжёлые многослойные юбки спадали к моим ногам, словно пышные, нежные лепестки распускающегося белого пиона. Казалось, всё величие Остерии было соткано в этой ткани. Вот только на своих плечах я ощущала вовсе не роскошь, а неподъёмную, удушающую тяжесть чуждой мне жизни.

Я не простояла в нём и пары минут, как внутри поднялось глухое, яростное нетерпение. Мне захотелось немедленно сорвать этот шёлк, швырнуть его в угол и больше никогда не вспоминать об Адриане Августе.

Но стоило моим пальцам коснуться завязок на поясе, как за дверью раздался внезапный, истошный крик Марты, который тут же оборвался.

Я резко обернулась, но не успела даже позвать стражу — дубовые двери с треском распахнулись, и в комнату ворвались безликие тени. Острая, ослепляющая боль полоснула по шее, в глазах мгновенно поплыли тёмные круги, и я безвольно рухнула во тьму, теряя сознание.

* * *

Меня привели в чувство чужие, приглушённые голоса примерно через две четверти часа.

Руки и ноги были намертво стянуты грубыми верёвками, впивающимися в кожу, а сама я лежала на каком-то леденящем, сыром камне. На голову был натянут плотный чёрный мешок, в котором оставили лишь крошечную, уродливую прорезь для воздуха.

Совсем рядом со мной раздался знакомый, елейный и одновременно дрожащий от панического страха голос Олдена Граля.

— Ваш покорный слуга совершил непростительную глупость! Вынужденный подчиниться безумным приказам покойного Даэна Рейна, я безвольно преступил законы императорского величия... Я глубоко, до глубины души раскаиваюсь в содеянном и приполз на коленях, дабы умолять Ваше Высочество о справедливой каре!

«Олден Граль?» — я внутренне содрогнулась под чёрной тканью.

Изначально я решила, что Даэн подослал своих людей выкрасть меня, дабы шантажировать моего отца и заставить генерала Валериуса сдаться. Но теперь картина складывалась иначе. С Даэном всё кончено, а «Ваше Высочество», перед которым этот слизняк сейчас пресмыкается в грязи, мог быть только один человек...

Я мгновенно прекратила любые попытки вырваться и замерла, боясь издать хоть звук.

Олден Граль грубо толкнул меня вперёд, заставляя распластаться по ледяным плитам, и заискивающе продолжил: — В знак своей искренней, абсолютной преданности новому владыке, я принёс Вашему Высочеству скромный дар!

Ткнувшись лицом в холодный камень, я мысленно прокляла Граля всеми известными мне бранными словами. Если этот мерзавец хочет вымолить себе пощаду за измену, при чём здесь, к дьяволу, я?!

— Я прослышал, что в годы своего изгнания Ваше Высочество претерпели немало бед и были вынуждены прислуживать этой высокомерной девке, терпя от неё колоссальные унижения. Сегодня я преподношу её вам. Сделайте с ней всё, чего пожелает ваша праведная месть, мой господин!

Что ж. Даже прожив две жизни, я так и не смогла сбежать от этой проклятой участи — снова стать чьим-то «подарком».

* * *

Каллум Рейн

Человек, замерший передо мной на коленях, продолжал брызгать слюной, захлёбываясь собственным подобострастием. Я медленно двинулся вперёд. Шаг за шагом. Смертоносная, тяжёлая ткань моего плаща едва слышно шуршала по запорошенному мрамору, а в морозном воздухе разливался едва уловимый, чистый древесный аромат с нотами северного мака.

Я приблизился к распластанной на камнях фигуре и одним резким, точным движением сорвал с её головы уродливый чёрный мешок.

Небо над Остерхольдом напоминало густые, непроглядные чернила. Весь двор резиденции был залит неровным, пляшущим светом сотен факелов, а падающий с небес редкий снег окрашивался в пламени костров в красивый, бледный золотистый оттенок. И эти хрупкие, сияющие хлопья ложились на мой тёмный плащ и падали прямо в кристально чистые, испуганные глаза Элары. Стоило им коснуться её ресниц, как они мгновенно таяли, превращаясь в блестящие, дрожащие слёзы.

Вокруг нас, вмерзая в ледяные плиты