Вездесущая Зефирка и Дракон в шоколаде - 2 - Наталья Шевцова Страница 72

Дэмиан чуть подался вперед, явно собираясь сказать что-то, что — я знала это наверняка — мне очень-очень понравится.

Тараканы и бабочки замерли…

Воздух между нами сгустился так, что его, казалось, можно было бы резать ножом…

Глава 45

И именно этот момент избрало отчаянное, пронзительное, исполненное вселенской несправедливости блеяние, дабы заявить о себе:

— Ме-е-е-е-е-еээээ!!! Ме-е-е-е-е-еээээ!!! Ме-е-е-е-е-еээээ!!! Ме-е-е-е-е-еээээ!!! Ме-е-е-е-е-еээээ!!!

И, словно блеяния было мало, его ещё и сопровождало… топ-топ-топ-топ-топ!

Нет, даже не так, а… гоп-гоп-гоп-гоп-гоп!

Я и Дэмиан одновременно вздрогнули и столь же одновременно уставились на двери.

Ибо именно оттуда доносились — извещающие нас о том, что к нам несется спотыкающееся, пыхтящее как паровоз стадо баранов — звуки.

Хотя нет, не баранов…

— Грета, стоять! Упадешь же! Я на минуточку!

Ага, сейчас! Так ему и поверили! Как на работу, так с ним ходи, а как куда поинтересней… так «Грета, стоять!» — вчера, в горы не взял, а сегодня вот опять!

— Ме-е-е-е-е-еээээ!!! Ме-е-е-е-е-еээээ!!! Ме-ме-ме-е-е-еээээ!!! — «Сам стоять! Вернись предатель! И я, может быть, прощу тебя!» — ещё более душераздирающе, укоряюще и мозг выносяще заблеяла коза и — судя по звонкому и бодрому, но увы краткому «цок-цок-цок», перешедшему в скрипяще-скрежещущее «вжи-иииих» и закончившемуся глухим шлепком и жалобным, почти плачущим «ме-эээ… ме-эээ… ме-эээээээ-ээээ…» — попыталась взять крутой подъем винтовой лестницы с наскока.

У меня прям сердце сжалось — столько боли, разочарования и скорби было в этих «ме-эээ… ме-эээ… ме-эээээээ-ээээ…».

Но не у предателя. Ему вообще было не до брошенной им на произвол судьбы несчастной животинки!

— Ба-ба-а-ах! — с оглушительным грохотом отлетела к стене дверь.

— Фгрррых! — качнувшись на толстых дубовых ножках, возмущенно пробурчал шкаф.

— Дзинь-дзилинь! — испуганно запричитала стоящая на его полках посуда — мелко-мелко задрожав прижались друг к дружке чашки, блюдца, соусник и заварничек.

— У-ууу… ого-оооооо… — выдохнул Ивко, застыв на месте с широко открытым ртом и выпученными глазами.

Грудь его ходила ходуном, как кузнечные мехи у нерадивого подмастерья, взмокшая челка прилипла ко лбу косой сосулькой, на щеке царапина.

Серые, с золотистыми крапинками, глаза — круглые, как два новеньких медных пятака — скользнули по мне, столу, чашкам, Дэмиану…

Снова по столу. Снова по Дэмиану. Снова по мне. Снова вернулись к Дэмиану…

Веснушчатая, разрумянившаяся от бега мордашка при этом выражала одновременно ошеломление и жадное, жгучее любопытство.

— Ой-ё-о-о-ой!.. — заставив его покачнуться вперед, влетела ему в спину Лети. — О-ооо… — и… тоже замерла — с точно таким же выражением лица, как у Ивко, и точно также скользя взглядом с меня, на стол, на моего гостя, и обратно.

Первыми в себя пришли… мои тараканы — сплюнули с досады, свернули транспаранты «Романтика!» и пошли вместе с бабочками пить валерьянку.

Второй отмерла Лети.

— Так вот вы где, оказывается! — уперев руки в боки, возмущенно воззрилась она на моего гостя. — А папа весь город на уши поднял! Ваше Сиятельство, вы же взрослый человек! Вы же понимать должны! Это ж надо! Уйти среди ночи и никому ничего не сказать! Ни записки! Ничего! Вам что, трудно было предупредить? Люди ж волнуются!

Отповедь эта застала Его Сиятельство настолько врасплох, что он не сразу нашелся, что ответить — открыл рот, закрыл, затем снова открыл, но… было поздно.

Слово взял её со-прокурор. На сей раз досталось уже мне.

— И вы тоже, госпожа берегиня! Вас тоже люди ищут! И за вас тоже волнуются! — выпалил он на одном дыхании.

— Да! — поддакнула Лети. — Мы пришли, а вас нет! И вот что? Что нам думать?!

— Я вообще первый пришел! — гордо выпятив грудь, поправил её Ивко. — Пришёл, а никого нет. Вообще. Вот вообще-вообще никого. Ну я подумал, может вы где задержались, ну и… затопил печь. И опару проверил. И подмёл. И…

— И потом я пришла! — вклинилась Лети, подпрыгнув на месте. — И сразу заволновалась: «А где?..» А Ивко мне: «А нет!». А я ему: «Как это нет?!». А он: «А вот так! Никого нет, только я и Гретта!».

Снизу тут же донеслось осуждающе-подтверждающее от со-прокурора номер три:

— Ме-е-е-е!

Ивко кивнул в сторону двери — мол, вот, Гретта соврать не даст.

— А я ему тогда: это же о-ооой! Ой-ойо-йой! — сделав страшные глаза для полноты картины, продолжала Лети. — Надо папе сказать! Вы понимаете? — грозно вопросила она у нас. — Вы просто представьте себе, что я должна была думать, зная, что и нашего гостя тоже нигде нет? Что я могла подумать?

Я как-то видела, как Лилиан отчитывает близнецов — так вот, Лети настолько точно воспроизвела её интонацию, позу и жесты, что я с трудом сдержала улыбку. Карающий клинок рядом со мной издал нечленораздельный звук — очевидно тоже подавлял смешок.