Попаданка в 1812: Любить и не сдаваться - Лилия Орланд Страница 72

Мне не нравилось, что женщин с юных лет учат быть послушными тенями. Сначала девочку подавляют родители, потом – супруг. Она лишь придаток, удобный механизм, исполняющий заложенные в него функции.

Может, это и правильно, но я не хочу, чтобы Машка становилась такой. У ребёнка должно быть детство, когда можно баловаться, озорничать. Моя малявка вырастет личностью, а не механизмом.

Наталья Дмитриевна оказалась приятной собеседницей. Она увлекалась живописью и рисовала неплохие акварели.

– Иногда я дарю пейзажи или портреты нашим соседям, – похвасталась она. – Мне приятно, что они не стыдятся вывешивать их у себя дома.

– О-о, значит, у вас несомненный талант, Наталья Дмитриевна. Я бы с радостью взглянула на ваши работы.

– А хотите, я нарисую ваш портрет, Катерина Павловна? – предложила она и тут же смутилась.

Мне не хотелось отказывать, но я знала, что портрет – дело долгое и трудоёмкое. Придётся по несколько часов сидеть без движения в комнате с художницей, а у меня были совсем другие планы.

– Боюсь, я не смогу позировать вам. Ведь завтра обещалась пойти в деревню с лекарями. И в следующий раз тоже.

Наталья даже не столько расстроилась, сколько удивилась.

– А ваш супруг, Андрей Викторович, он разве не возражает против таких занятий?

– У моего супруга весьма продвинутые взгляды, он одобряет и полностью поддерживает необходимость помогать простым людям, – солгала я с улыбкой.

– Вам очень повезло, Катерина Павловна, – в ответной улыбке проскальзывала грусть.

Похоже, Наталья Дмитриевна думала об одном человеке с продвинутыми взглядами, но не верила, что и ей так повезёт.

– Может, вы нарисуете портрет Маши? – предложила я. – Ей будет полезен этот опыт, она совсем не умеет сидеть на месте.

Мы одновременно посмотрели вперёд, где малявка гналась за уворачивающейся от неё Василисой.

– С радостью, – согласилась Наталья. – Мари – очень милая девочка.

Глава 20

После прогулки мы вернулись в Машкину комнату. Я начала раздеваться. Маруся смирно стояла, позволяя Васе разматывать шерстяную шаль, и наблюдала за мной.

– Ты будешь жить со мной? – поинтересовалась она со смесью неверия и робкой надежды.

– Если ты не возражаешь, – улыбнулась я.

– Не возражаю! – малявка вывернулась из рукавов красивой шубейки, прежде принадлежавшей Наталье Дмитриевне, и бросилась ко мне.

Обхватила своими маленькими ручонками, привычно уткнулась лицом в подол. А потом подняла голову. В её глазах появилась растерянность.

– А как же папа´?

– За папа´ будет присматривать Игнатий. Он умеет ухаживать за больными и поможет папе быстрее встать на ноги.

– Папа´ не обижается, что ты от него ушла жить ко мне? – иногда малявка бывает чересчур проницательной для пятилетней девочки.

– Конечно, не обижается, даже наоборот, – я присела перед ней и словно бы по секрету поделилась: – Они же мальчики, будут разговаривать на свои мальчишеские темы. А мы с тобой и Васей будем играть в «Цветы».

– Потому что мы девочки? – уточнила Маруся.

– Потому что мы девочки, – улыбнулась я.

Машка порывисто меня обняла.

– Маш, – позвала я, заставляя поглядеть на меня, – кажется, ты выросла.

– Правда? – обрадовалась малявка.

– Точно, раньше мне до носа едва доставала, а сейчас до глаз.

Пока в ванну набирали горячую воду, я рассказывала ей сказку. Затем искупала, поручив Василисе за это время перенести мои вещи.

– Катерина Павловна, Андрей Викторович вас зовут, – сообщила Василиса, когда я уже собралась понежиться в ванне.

– Скажи, что я занята, позже зайду, – попросила, испытывая непередаваемое чувство