Ни толку, ни проку, не в лад, невпопад... - Тамара Шатохина Страница 71

Глядя на него, шестеро монахов слажено поднялись. Адер кивнул и, развернувшись к ним спиной, пошел вперед. Прислушался – люди шли за ним, окончательно признав сейчас его право отдавать приказы.

И опять они отошли совсем недалеко, хотя давно уже светила падающая уже луна и видимость улучшилась. Но он вдруг увидел движение впереди и услышал… тихое мычание, что ли? А потом в мычании этом уловил мелодичную закономерность и понятно стало, что впереди идет женщина и она, не раскрывая рта, тихо и напряженно выпевает незнакомый ему мотив. От того, как горячо вдруг стало в груди, он понял, что узнает этот голос. Неужели опять она сбежала? Неужели у Ризли хватило ума потащить ее к монастырю? Он просто не верил в это!

Подав знак монахам, чтобы те оставались на месте, он тихо, чтобы не испугать, окликнул:

- Миледи!

Женщина испуганно отшатнулась, заоглядывалась и, отступив к ближайшему дереву, прислонилась к нему спиной. Постояла, всматриваясь в лесной сумрак и замершие в нем человеческие фигуры… А потом сложила на груди руки и просто стала ждать. Это была она – Джейн Ризли.

- Вы опять потеряетесь – Нью-Форест огромен. Давайте, я выведу вас на опушку, - так же тихо предложил Адер, жадно вглядываясь в любимое лицо. Не это ли счастье напророчил ему аббат – увидеть ее в последний раз, получить возможность проститься? А может и…?

- Адер Бигли, - спокойно заключила она, - так вы живы, а все тут с ног сбились, вас разыскивая.

- Чтобы казнить, миледи. Мне бы этого не хотелось, - радостно улыбался он, не в состоянии контролировать чувства, разом всколыхнувшиеся и хлынувшие могучим потоком.

- Я, кажется, даже догадываюсь – за что, - с пониманием кивнула она.

- Я ухожу – навсегда. Поэтому и позволю сейчас себе такую наглость, смелость и… честь признаться вам, - дрожал его голос от волнения. И все равно, что его слышит сейчас еще кто-то. Хотя нет –этоон мог доверить только ей одной, поэтому подошел ближе и двумя руками оперся о шершавую древесную кору, будто обнимая собой женщину, но на самом деле на расстоянии нависая над хрупкой фигуркой. И будто хмелея от того, что сейчас происходит и от того, что сам говорит, прошептал:

- Я многие годы безумно люблю вас, Джейн…

- Я не Джейн, - так же тихо – шепотом, возразила она, вжимаясь в дерево.

- Я понял это сразу – она никогда не поднимала глаз. С той любовью я сто раз готов был распрощаться. Давно сделал бы это, если бы не вассальная клятва – просто не мог уйти. Любил до безумия и ненавидел иногда так же сильно – за вечно опущенный взгляд, за слабость и безволие, за свою собственную глупость! – шептал он словно в горячке.

- Поэтому и бросились за отрядом, чтобы отдать ее на растерзание? Как раз случилась ненависть?

- Я спешил спасти - не мог знать, что барон простит вам... такое. Спешил сделать все по закону, и вы стали бы моей.

- А спросить просто так, просто для порядка - чего хочет сама Джейн? – голос ее стал безразличен и холоден.

- Тогда – некогда было. Сейчас же… любые слова бессильны передать, что я чувствую. И мне мало просто смотреть на вас, подбрасывать изредка цветы и слушать шелест платья… стоять вот так рядом – я хочу сорвать его с вас и любить ночи и дни, месяцы и годы. Хочу быть с вами до самой старости. Всё это слишком сильно у меня, Джейн.

- Ольга, - растерянно шепнула она, - мое имя - Ольга.

- Ольга, - старательно произнес он, улыбаясь и глядя на нее с восторгом: - Удивительной красоты имя!

- Потому, что вы любите, - смотрела она ему в глаза и… может показалось ему? Его-то точно будто в темный омут затягивало. Прекрасное нежное лицо белело перед ним в волшебной темноте лунной ночи. Запрокинув его, она смотрела снизу вверх, а он плавился внутри от того, что чувствовал сейчас.

- Нет, оно и правда прекрасно – в нем есть сила и сразу же – нежность, как и в вас. Я боюсь испугать вас своей страстью… Ольга. Но сметь мечтать о вас, о поцелуях… почему-то уже не кажется мне святотатством.

- Страсти… спасибо, страсти не нужно, - отвернулась она, - а любить, это всегда слишком сильно. И мечтать… наверное, нормально… вы не испугали меня, Адер. Вы хотели еще что-то сказать? Кроме признаний?

- Милорд… - тихо позвал один из монахов. И Адер не поправил его – пускай считают выше по положению – это всегда только на пользу при общении с подчиненными, даже временными.

- Дай мне это время, Освин! Отвернитесь все, если невмоготу! Еще чуть времени – я дал вам его, когда вы в нем нуждались, - огрызнулся он.

- Освин? - напряглась Ольга, - брат Освин, который держал гербариум?

- Я не знаю – что он держал. Но да – это те, кто уцелел.

- Спасибо, Адер! – горячо выдохнула она, - Ризли не дал им такой возможности.

- Всё он им давал – они не взяли, - и резко сменил тему, действительно нужно было спешить: - Вы счастливы, хотите остаться с ним, Ольга?

- Я хочу домо-ой, - простонала она вдруг, - не могу больше - сил нет. Не потяну, не смогу! Зачем я здесь вообще, кому оно нужно?!

- Мне. Мне нужно больше всех. Бежим со мной! – решился вдруг он.

- Господи… да куда бежим?! – почти прорыдала она. И он понял, что потрясение, полученное ею при виде казней… а из-за чего еще она опять сбежала в ночной лес? Потрясение это никуда не делось, не прошло еще.

- В Испанию, во Францию, в Италию – куда пожелаете.

- Что ж так мелко-то, а? А давайте сразу – в Россию! – вскрикнула она, схватив его за одежду на груди и сильно встряхнув. И вдруг замерла, глядя куда-то ему за спину. Глаза, огромные и до того, стали вдруг еще больше и настолько темными, что в них, казалось, отражался весь окружающий мир, а не