Невеста безумного тирана: Спасти злодея. Книга 4 - Валентина Зайцева Страница 70

На моей бледной коже быстро проступил едва заметный след от его зубов. Каллум заворожённо разглядывал его.

Я бережно обхватила ладонями его худое, благородное лицо с резко очерченными скулами, заглядывая в самую глубь плещущегося в глазах безумия, и произнесла со всей серьёзностью, на какую была способна: — Я никогда не думала о том, чтобы занять трон, и совершенно для этого не создана. Такие вещи нельзя говорить так легкомысленно, Каллум.

Я не была рождена для того, чтобы повелевать легионами или упиваться властью над чужими жизнями и смертями. Единственное, чего я страстно желала — состариться рядом с любимым человеком в окружении счастливых друзей и семьи. Более того, возведение женщины без королевской крови на престол Остерии стало бы противоестественным безумием. Это либо утопило бы всю Империю в море крови и трупов, либо обернулось бы сокрушительным проклятием для нас обоих.

Каллум молча созерцал меня какое-то время, после чего безразлично кивнул: — Что ж, тогда Юлиан или Генерал Дамиан тоже вполне подойдут.

— Отец и брат этого тоже не хотят! — я не удержалась и шутливо потеребила его за щёки, искренне поражаясь тому, какие пугающие, грандиозные мысли роились в этой красивой голове.

Кожа Каллума была натянутой, а щёки — излишне худыми, так что мне даже не удалось толком ухватиться. С неохотой отпустив его, я добавила: — У моей семьи нет амбиций узурпировать власть в Остерии. Тебе следует серьёзно подумать, кого именно посадить на трон, когда закончится официальный траур по Императору.

Несмотря на свои слова, я примерно догадывалась, как могут повернуться события. Если Каллум решит пойти по тому же кровавому пути, что и в моей прошлой жизни, он наверняка возведёт на престол совсем юного принца. Младенец, который ещё не умеет говорить и не способен ровно усидеть на троне — идеальная марионетка, которой легче всего управлять. Однако это не избавит нас от открытых и тайных покушений, которые преследовали его в прошлой жизни, и бремя регентства не принесёт ему покоя. Маленький принц повзрослеет, придворные фракции сменятся, и никто не сможет предсказать, что случится через десять лет.

Если только... они не выберут достойного, взрослого преемника из числа императорского клана. Тогда Каллум сможет завершить все свои замыслы и мирно провести остаток дней со мной.

Или, быть может...

Я подняла глаза, внимательно всматриваясь в безупречные черты его лица. Каллум открыто позволил мне этот осмотр, лениво повернув голову и слегка прикусив кончик моего пальца.

— Что ещё ты хочешь сказать мне, моя госпожа? — вкрадчиво спросил он.

Я сглотнула подступивший к горлу ком и озвучила вопрос, который уже очень давно не давал мне покоя: — Каллум, неужели ты сам никогда не думал о том, чтобы стать Императором?

* * *

Каллум Рейн

Её голос прозвучал удивительно мягко, а взгляд оставался чистым, глубоким и нежным — в нём не было ни капли того липкого страха или скрытого умысла, к которым я так привык.

Мои советники, алчные министры и даже Адриан Август, когда-то задававший мне тот же вопрос, смотрели на меня иначе. Я ведь прекрасно знал: все эти люди пресмыкались передо мной вовсе не из верности, а от удушающего ужаса и ради личной выгоды. Большинство из них до дрожи в коленях жаждали моего воцарения, надеясь возвыситься вместе со мной на вершину власти. Но мне доставляло ни с чем не сравнимое удовольствие намеренно разочаровывать их, оставляя ни с чем.

— Элли, я устроен совершенно иначе, чем вы все, — спокойно ответил я, чувствуя, как уголок моих губ дёрнулся в едва заметной, горькой усмешке. Я хотел, чтобы она понимала, с кем делит постель. — Во мне нет ни капли сострадания к людям. Если сегодня где-то случится мор, а завтра замертво падут тысячи моих подданных — моё сердце не дрогнет ни на миг. Ты уверена, что хочешь видеть на троне кого-то вроде меня... — я сделал короткую паузу, лениво подбирая наиболее точное, омерзительное слово, —...такое чудовище?

— Ты мой муж, а не чудовище, — её голос стал тише, но в нём прозвучала поразительная, непреклонная сила.

Элара ласково провела прохладной ладонью по моим волосам. Каждое её прикосновение отзывалось под кожей электрическим разрядом.

— Ты просто не можешь любить весь этот мир так же сильно, как любишь меня.

Её слова ударили наотмашь, под дых, разом лишая меня дара речи. В лёгких резко кончился воздух — на секунду мне показалось, что я задыхаюсь в этой внезапно звенящей тишине покоев. В груди, там, где под рёбрами всегда гнездилась лишь выжженная, ледяная пустота, что-то болезненно, судорожно сжалось, а затем обдало безумным, пугающим теплом. Моё сердце, всегда остававшееся глухим к чужим слезам и крикам, умудрилось мгновенно оттаять от этого простого, ласкового шёпота. Оно забилось тяжело, ранено. Она ведь не пыталась переделать меня, не умоляла стать святым ради неё. Элара просто приняла мою тьму и завернула её в свои тёплые ладони.

— Оу, действительно... — из самого сердца поднялась волна искреннего, безумного веселья, и я тихо рассмеялся, ловя её ладонь. — Пожалуй, те жалкие крупицы чистой совести размером с ноготок, что у меня остались, я без остатка отдал моей Элли. С моим характером, который вечно жаждет видеть этот мир в огне, мне куда уютнее оставаться главным злодеем Империи. У меня истинно нет ни капли терпения, чтобы оберегать покой какого бы то ни было государства.

Если моя Элли презирала этот трон и не желала короны, то мне было абсолютно плевать, кто займёт пустующее кресло в Зале Солнечного Трона. Будь то её благородный братец Юлиан или едва научившийся дышать малолетний принц — любой из них мог стать моей карманной марионеткой. Пусть нацепляют на себя мантию и разыгрывают комедию перед Советом министров. Мне безразлично. До тех пор, пока они безропотно сидят на месте и не смеют вставать у меня на пути.

— Ваше Высочество, — у дверей соткалась безликая тень гвардейца. Его приглушённый, почтительный голос нарушил воцарившуюся в спальне тишину. — Всё, что вы приказали, полностью готово. Время пришло.

Только тогда я нехотя разжал пальцы, позволяя Эларе высвободиться из моих объятий. На секунду в груди снова засквозило привычной ледяной стужей.

— Похоже, сегодня я не смогу согреть постель моей Элли, — лениво, с явной неохотой протянул я, поднимаясь на ноги. — Какая невыносимая жалость.

* * *

Элара Валериус

— О чём тут жалеть? То, что ты упустишь этой ночью, ты уже с лихвой забрал себе ещё днём, — тихо пробормотала я, чувствуя, как