Боевой офицер в брачном агенстве: за сбежавших мужей ответственность не несём - Марьяша Ришелье Страница 7

— Ты как? — спросил я тише, чем собирался.

— Нормально, — она слабо улыбнулась. — Я теперь знаю, что чувствует муха, когда её прихлопывают.

— Прости, что не успел среагировать.

— Вы не можете реагировать на всё, господин Рейгер. Вы же не полуволк.

— Зато ты у меня — боевой товарищ с сотрясением. Иди сядь. Я сам сварганю новый кофе. И придумаю план по спасению эльфа-поэта от оркского семейного счастья.

Эмили послушно опустилась на стул, потирая ушибленный затылок. Я направился к кофейнику, обходя обломки двери и треснувший стол. В голове уже крутились мысли. Эльф под кроватью. Три дня. Орчиха с папой. Сто двадцать восемь мест для переломов.

Да уж. Моя сестра, когда вернётся, будет мне должна не просто отпуск. Она будет должна мне памятник. Из золота. В полный рост. С табличкой «Величайшему свахе, который выжил».

Глава 8: Подкроватный монстр, или Спасательная операция «Белка»

Дом эльфа мы нашли не сразу. Он прятался в глубине Старого Леса, утопая в плюще и цветущей сирени, и выглядел так, словно его построили из лунного света и эльфийских слёз. Изящные башенки, витражные окна, резные двери с изображением оленей и звёзд. Идиллия, одним словом. Если бы не одно «но».

На пороге нас встретила эльфийка. Высокая, сереброволосая, с ушами, торчащими как два изящных локатора. Она была прекрасна — той самой холодной, неземной красотой, от которой у обычных мужчин отнимается речь. Но я не обычный мужчина. Я сваха с боевым опытом. И прямо сейчас я смотрел не на её уши, а на её руки, которые она заламывала в жесте полного отчаяния.

— О, вы пришли! Слава Великому Древу! — воскликнула она, едва завидев нас с Эмили на пороге. — Вы из агентства? Та самая сваха, которая подобрала моему брату невесту-орчиху?

— Вообще-то это сделала моя сестра, — честно признался я. — А я теперь расхлёбываю. Можно сказать, аварийный сваха. Специалист по последствиям.

— Неважно! — эльфийка схватила меня за руку и втащила в дом. Эмили семенила следом, с любопытством оглядывая интерьер. А посмотреть было на что: хрустальные люстры в виде цветов, стены, увитые живым плющом, арфа в углу, которая играла сама по себе какую-то печальную мелодию.

— Меня зовут Лириэль, — представилась эльфийка, не прекращая заламывать руки. — Я сестра Эртиана. Того самого, которого... эм...

— Сломали в ста двадцати семи местах, — подсказала Эмили с профессиональной невозмутимостью, заглядывая в блокнот. — Согласно показаниям пострадавшей стороны. То есть невесты. То есть Грымзы Железный Кулак.

Лириэль вздрогнула при этом имени, словно от удара хлыстом.

— Если вы сможете достать его из-под кровати, — выпалила она, глядя на меня глазами, полными слёз, — я вам подарю беличью ферму! Вы будете обеспечены орехами на всю жизнь!

Я открыл рот. Закрыл. Снова открыл.

— Беличью ферму? — переспросила Эмили, и в её голосе прозвучала нотка какого-то детского восторга, который она тут же попыталась замаскировать под профессиональный интерес.

— Да! Лучшие белки во всём Западном Лесу! Они собирают отборные орехи! Фундук, кедровые, грецкие! Вы никогда не будете голодны! Только достаньте оттуда брата!

— А почему вы сами не можете его достать? — резонно спросил я.

— Потому что я пыталась! — всхлипнула Лириэль. — Три дня! Он говорит, что он теперь не эльф! Он говорит, что он — подкроватный монстр в гипсе! Он завернулся в одеяло и отказывается вылезать! А когда я пытаюсь его вытащить, он начинает кричать стихами!

— Стихами? — заинтересовалась Эмили.

— Да! Ужасными стихами! Про смерть, про боль, про зелёных великанов, которые приходят по ночам! Я больше не могу это слушать! Вчера он зарифмовал слово «безысходность» с «конечность»! С «КОНЕЧНОСТЬ»!

Я переглянулся с Эмили. Ситуация была серьёзнее, чем я думал. Когда эльф начинает рифмовать медицинские термины — это уже клинический случай.

— Ведите, — сказал я. — Показывайте подкроватного монстра.

Лириэль провела нас через анфиладу комнат, каждая из которых была прекраснее предыдущей. В одной пели невидимые птицы, в другой танцевали светящиеся мотыльки, в третьей висели картины, которые двигались, изображая сцены из эльфийской истории. Но мне было не до красот. Я пришёл сюда с миссией.

Наконец мы остановились перед дверью, увитой розами. Из-за двери доносился... шёпот. Точнее, монотонное бормотание, похожее на заклинание.

— ...я не эльф, я не эльф, я подкроватный монстр в гипсе, и никто меня не любит, и орехов мне не надо, я питаюсь пылью...

— Вот, — трагическим шёпотом сказала Лириэль. — Слышите? Это продолжается уже третий день. Он не ест, не пьёт, только лежит под кроватью и вот это вот.

— А как он ходит в туалет? — шёпотом спросила Эмили.

— Мы не будем об этом говорить, — так же шёпотом ответила Лириэль. — Это... сложная тема. Скажем так, у нас теперь много пустых бутылок из-под вина.

Я кивнул и решительно толкнул дверь. Она распахнулась, и мы вошли в спальню Эртиана.

Комната была прекрасна — в эльфийском смысле. Звёздное небо на потолке (настоящее, уменьшенная проекция), шёлковые простыни, изящная мебель. Но всё это меркло перед зрелищем под кроватью. А именно — перед огромной резной кроватью из белого дерева, из-под которой свисал край одеяла и доносилось монотонное бормотание.

— Эртиан? — позвал я, опускаясь на корточки. — Меня зовут Рейгер. Я из брачного агентства. Я здесь, чтобы помочь.

Бормотание прекратилось. Из-под кровати воцарилось напряжённое молчание.

— Уходите, — раздался наконец дрожащий голос. — Здесь нет никакого Эртиана. Здесь только Подкроватный Монстр. В гипсе.

— В гипсе? — уточнил я.

— В ста двадцати семи гипсах! — горько уточнил голос. — Я пересчитал! Каждый хруст! Я слышал каждый хруст своих костей! А потом этот... этот зелёный... он сказал: «Слишком хрупкий»! СЛИШКОМ ХРУПКИЙ! Я! Эльф Серебряной Ветви! Потомок Лунных Королей! Слишком хрупкий!

Послышался звук, похожий на рыдание, прерываемое попытками что-то зарифмовать.

— Эртиан, — я решил зайти с другой стороны. — А как же Грымза?

— НЕ ПРОИЗНОСИТЕ ЭТО ИМЯ В ЭТОМ ДОМЕ! — взвыл голос. — Она... она прекрасна! Вы понимаете?! Она прекрасна! Она смотрела на меня, и её глаза были как два болотных огонька! БОЛОТНЫХ! Я написал про это стихи! И она слушала! Она слушала мои стихи и не смеялась! Она плакала! Орчиха! Плакала