Настоящие алмазы фальшивой графини. Дилогия - Татьяна Милях Страница 69

— Рад, искренне рад! — воскликнул Зорич. — Ах, ну что же я... Мадам, позвольте представить вам его высокоблагородие господина Крашевского. Фёдор Сергеевич, познакомьтесь — графиня Лещинская.

Фёдор по-военному чётко поклонился, не сводя с гостьи пристального взгляда.

— Рада знакомству... — раскрасневшаяся от танца, Дарёна плавно протянула ему руку.

Стоило их глазам встретиться, как Крашевский напряжённо нахмурился. Ощущение дежавю стало невыносимым, но разум всё ещё сопротивлялся.

— Дарья Михайловна, — добавила она, и по её губам скользнула едва уловимая, торжествующая улыбка.

Крашевский мелко заморгал. Желая скрыть ошеломление, он поспешно приложился к ручке, чувствуя кожей её едва заметную дрожь. «Чёрт! Не может быть! — лихорадочно билось в мозгу. — Так преобразиться?! Из замарашки в царицу?!»

Передав даму её сопровождающему, Зорич обменялся с Арсеньевым ещё парой дежурных фраз. Крашевский в это время не сводил с девушки глаз, пытаясь высмотреть хоть тень прежних замашек, хоть одну фальшивую ноту. Но тщетно… Перед ним стояла безупречная светская львица, холодная и недосягаемая. Беспечно обмахиваясь веером, Дарёна вела беседу о сущих пустяках, но, когда хозяин дома собрался откланяться, она придержала его взглядом:

— Семён Гаврилович! Не забудьте же о своём обещании! — в её голосе прозвучала чарующая, едва уловимая тайна.

— Как можно, ваше сиятельство? Помню, всё помню! — ответил Зорич, расплываясь в довольной улыбке. — Я пришлю за вами человека, — пообещал он и, запечатлев на её руке долгий поцелуй, наконец, удалился.

— Благодарю! Буду ждать с нетерпением! — бросила она ему вслед.

Стоило хозяину замка скрыться в толпе гостей, как Крашевский шумно выдохнул, будто всё это время забывал дышать.

— У меня... У меня просто нет слов! — проговорил он, оборачиваясь к Арсеньеву.

— Ну что, Фёдор Сергеевич, признаёшь теперь, что был не прав? — Арсеньев едва сдерживал торжество, наслаждаясь произведённым эффектом.

— Признаю, — Фёдор неохотно пожал плечами, не сводя с Дарьи настороженного взгляда. — Да... Я поражён.

— Помнится, как-то вы даже обещали на мне жениться, если проиграете спор, — Дарья насмешливо прищурилась, глядя на него поверх веера.

Фёдор в полном недоумении перевёл глаза на Арсеньева, и тот лишь досадливо фыркнул:

— Ничего я ей не говорил! Сама ушами настригла. Она просто подслушивала под дверями в Москве.

— Хм. Мог бы и сам догадаться, старые привычки умирают последними, — проворчал Крашевский.

— Не терзайтесь так, Фёдор Сергеевич, — пропела Дарья, наслаждаясь хмурым видом обоих мужчин. — Даже если вы наберётесь храбрости и сделаете мне предложение, вы получите решительный отказ.

— Даже так? — Крашевский в изумлении вскинул брови.

— Конечно! — она жеманно пожала обнажёнными плечами и, вальяжно обмахиваясь веером, добавила: — Сейчас я — графиня Лещинская. А если выйду замуж за вас, то кем стану? Мадам Крашевской? Жёнушкой могилёвского полицмейстера? — Она с сухим щелчком захлопнула веер. — Ну уж нет! Теперь я соглашусь только на князя. Не меньше!

Глядя на её лукавое, сияющее триумфом лицо, Фёдор лишь крякнул.

— Даже не сомневаюсь, — пробурчал он и подозрительно нахмурился: — А о чём это вы, позвольте узнать, договорились с господином Зоричем? Что за человек должен за вами прийти?

— Семён Гаврилович обещал пригласить меня за карточный стол, — девушка элегантно поправила прядку волос.

— Вы собрались играть? — изумился Фёдор. — Вы в своём уме? Вы знаете, какие тут делаются ставки?

— Думаю, немаленькие, — она беспечно сморщила носик.

— «Немаленькие»? Здесь люди за вечер проигрывают целые состояния! А что намерены поставить на кон вы?

— Свои украшения, — Дарья невинно округлила глаза, коснувшись пальцами «орлеца». — А если не хватит, поставлю поместье.

— Поместье? Какое поместье? — Крашевский растерянно заморгал.

— Моего покойного супруга, графа Лещинского, — кротко уточнила она.

— Угу... Поместье, которого у вас нет? — Фёдор саркастически усмехнулся.

— Но об этом же никто не знает, — Дарёна хихикнула и заговорщицки вскинула бровки. — А вы никому не скажете. Так ведь, ваше высокоблагородие?

— Уф-ф... — выдохнул Крашевский, чувствуя, что у него начинает кружиться голова. — Может, внешне вы и превратились в ангела, но в душе всё та же чертовка.

— Сочту это за комплимент, — хмыкнула она и вдруг спросила. — А не пригласите ли меня на танец, Фёдор Сергеевич?

Вместо ответа он лишь сильнее нахмурился, и Дарёна, состроив самое обиженное личико на свете, проворчала:

— Неужто в Могилёве стало прилично отказывать даме?

— На танец? — Фёдор скептически оглядел её изысканный наряд. — Для вдовы вы ведёте себя излишне смело, Дарья Михайловна.

— А кто сказал, что я собираюсь прыгать? — она победно вскинула подбородок, услышав первые звуки оркестра. — Кадриль, Фёдор Сергеевич. Танец чинный, для вдовы вполне позволительный. Надеюсь, ваши сапоги ещё не забыли, как выделывать фигуры?

— Прошу вас, — наконец, выдавил он, официально подавая ей руку.

Когда они встали в каре, Крашевский кожей почувствовал на себе десятки любопытных взглядов: суровый полицмейстер в паре с таинственной графиней был зрелищем, которое Шклов наверняка будет обсуждать до самого утра.

Наблюдая за грациозными движениями партнёрши, Фёдор никак не мог понять: что же его так задело? Позорный проигрыш в пари или то, что он более не властен над биением собственного сердца? При виде милой «чертовки» он лихорадочно пытался найти в ней хоть один изъян, но, не обнаружив ни единого, злился ещё пуще. «Или её любезное воркование с красавцем Зоричем вывело меня из себя? — задался он вопросом. — Нет, конечно, нет!» — упрямо возразил себе он, исполняя очередное па.

Однако, пока Крашевский вышагивал по зале в ритме кадрили, раздражение его неожиданно улетучилось. Девушка сияла, посылая ему сдержанные, полные тайны улыбки, и он, вопреки воле, ответил ей тем же. Блеск его глаз не остался незамеченным публикой.

— Смотри-ка, наш лютый цербер и тот растаял под чарами юной графини! — зашептались вокруг гости, многозначительно перемигиваясь.

Едва затихли последние аккорды, к Дарье подошёл лакей в расшитой ливрее и, низко поклонившись, передал приглашение пройти в малую гостиную.

— Ну, пожелайте мне удачи, — азартно блеснув глазами, прошептала Дарёна, едва заметно коснувшись пальцами «орлеца» на груди. — Кажется, пора проверить, насколько щедра рука шкловского хозяина. И найдутся ли у