Салейские хроники - Екатерина Ивановна Гичко Страница 66

— А почему тебе запретили видеться с ним? — строго нахмурилась Иша.

Может, этот оборотень страшный негодяй, а она ему своё одеяло отдала!

— Не знаю, — гость смотрел на неё так простодушно-растерянно, что в неискренности заподозрить его было стыдно. — Может, они не хотели делиться какими-то секретами врачевания. Я был в таком отчаянии, что согласился.

Иша заёрзала.

— А кто именно? Может, я знаю?

— Простите, госпожа, — оборотень виновато улыбнулся. — Я не могу доверять вам. Вдруг… ему навредят, если узнают, что я нарушил обещание и прилетел сюда.

Ну, звучит разумно. Но Иша всё равно не позволила себе поверить ему полностью.

— Я знаю, что прошу о многом, но, госпожа, не могли бы не выдавать меня и сохранить мой визит в тайне?

— Вы думаете… — лисичка надменно вскинула носик, но именно в этот момент раздался вкрадчивый стук.

И гость, и женщина медленно повернули головы в сторону двери. Иша уставилась на неё с недоумением — кого Тёмные принесли в такой час? — а оборотень с нехорошим прищуром.

— Ишенька, — раздался сдавленный шёпот брата Сузы. — Ты спишь, душа моя? Я принёс стихи, хочешь почитаем вместе?

Иша воспламенилась мгновенно и, позабыв о госте, подскочила к каминной подставке. Выхватить кочергу не успела. Внимание привлёк приподнявшийся оборотень. Женщина с ненавистью уставилась на дверь. Вот если бы она в спальне была одна, то точно бы открыла дверь. И так бы отходила этого стихоплёта кочергой, что в свои покои он полз бы на бровях! Но пришлось ограничиться беззвучным ругательством и пару раз ударить кулаками воздух.

Брат Суза ещё раз тихонечко поскрёбся и ушёл.

— Что это такое⁈ — полный негодования и ярости шёпот гостя заставил Ишу подскочить. — Как он смеет стучаться к девушке ночью⁈ Эти братья здесь все такие⁈

Ярость мужчины неожиданно польстила Ише и нашла бурный отклик в её душе.

— Другие братья очень благовоспитанные. Это только брат Суза такой. И только ко мне такой!

— Безобразие! — низкий сдавленный рокот вызвал у Иши целую толпу мурашек. — Такая низость — пугать и тревожить покой женщины ночью!

— Меня так просто не запугаешь, — Иша самодовольно улыбнулась. — Уж не помню, кем я была в прошлом, но наверняка преступницей. Так что такие царапания в дверь меня не проймут!

— Боги, госпожа, с чего вы решили, что были преступницей? — поразился мужчина. — Кто вам сказал подобное?

— Я сама вижу в себе все задатки, — лисичка ногой выпихнула из-под кровати полено и кивнула на него. — Видите? Там их ещё полно, и я их все украла.

— Зачем? Неужели братья так жестоки, что заставляют вас спать в холоде? — возмутился гость.

— Нет, на самом деле дров можно брать сколько угодно. Но мне захотелось именно украсть. И вообще, — Иша с сомнением посмотрела на дверь, — может, я падшая женщина? Иначе чего он за мной ходит.

— Вы не можете быть падшей женщиной, — горячо прошептал оборотень. — Поверьте мне, падшие женщины совершенно другие. У них есть свои отличительные черты. И даже я не буду говорить какие!

— Правда? — воспряла Иша. — Нет, на самом деле я это знала. Вот если бы вас здесь не было, я бы открыла дверь и так бы этого рифмоплёта отходила…

Выхватив из стойки кочергу, женщина запальчиво взмахнула ею и ткнула вперёд на манер рапиры.

— Если он постучится ещё раз, я открою светильник и исчезну. И вы можете делать с ним всё, что пожелаете, — улыбнулся гость Ише.

Он окончательно ей понравился.

Бросив кочергу в стойку, женщина протянула оборотню левую руку и с улыбкой представилась:

— Иша.

Мужчина неуверенно улыбнулся и тихо прошептал:

— Харид. Меня зовут Харид.

Левая рука под одеялом дёрнулась, но мужчина вовремя опомнился и перехватил протянутую ладонь правой. Попробовал пожать, но пожимание вышло неловким и забавным, и оборотень галантно потянул женскую ладошку к своим губам.

Он едва коснулся длани, как его тело прошибла сильная дрожь. Глухо застонав, он вдруг с силой прижал ладонь Иши к своим глазам и, задыхаясь, судорожно прошептал:

— Боги… госпожа, простите… простите меня… прошу вас, позвольте… позвольте мне ещё немного… немножечко посидеть так… умоляю… чуть-чуть…

Он задыхался, сотрясался всем телом и так сжимал её ладонь, что даже было больно.

Растерянная Иша хотела выдернуть руку из его хватки, но вдруг её ладони коснулось что-то влажное и тёплое. Тихий вой сорвался с губ оборотня.

— Да… конечно… — пробормотала обескураженная женщина, ощутив острый укол жалости.

Иерхарид еле сдерживался. Босая Риша в одной рубашке бегала по комнате, хозяйственно наводя уют, чтобы приветить позднего гостя. Она уже вытащила из шкафа чайничек и маленькую жаровню, щипцами подкинула в неё из камина горячих углей и поставила кипятиться отвар. Пока чайник тихо сопел, Риша шныряла по всей комнате, по всем укромным уголкам, куда, как белка, припрятала всякие вкусности. Иер остро пожалел, что не прихватил с собой какой-нибудь гостинец. Он уже забыл, каким тяжёлым был путь, как нелегко дался ему перелёт… Любые усилия стоили того, чтобы увидеть Ришу.

Долгое лечение истощило жену, и Иер с тревогой смотрел на тонкие хрупкие запястья и острые косточки щиколоток. Его трясло от дикого желания прижать к себе это худенькое тело, обнять его руками и ногами, согревая собственным жаром и защищая собой. Хотелось расцеловать ярко-рыжую голову, тонкий зигзаг шрама, бледное личико и тонкую шейку. Хотелось обнять Ришу и почувствовать, что она действительно живая! На губах всё ещё сохранялось тепло её маленькой ладошки, и это тепло согревало истерзанное тревогой сердце. Впервые за многие месяцы Иер ощутил покой. Нет, он не был умиротворён, волнение бурлило в крови, но горький страх наконец отступил.

Риша была жива.

Она не помнила его, но Иера печалило это меньше всего.

— Вот! — Риша с гордостью поставила между рассыпанными горстями сухофруктами, орехами, печеньем и конфетами в промасленных обёртках чашку дымящегося отвара.

Такая довольная и совсем его не боится. Почти не изменилась с их последней встречи.

Иер помнил время, когда Риша боялась всех. За годы супружеской жизни она осмелела, стала уверенной в своих силах женщиной, и Иер с гордостью понимал, что это и его заслуга.

Мужчина привычно потянулся левой рукой — он старался как можно больше использовать протез, — но опомнился и всё же взял чашку правой. Но одеяло слегка приподнялось, и любопытная лисичка тут же скосила глаза на блеснувшие пальцы.

— Что у вас там?