Наследница и Орк - Финли Фенн Страница 65

странно цепляющими взглядом глазами, а четвёртый был пониже и держал в когтистых руках книгу и перо. И последний в ряду — Элла изучала его в мерцающем свете свечи — нежно баюкал в своих мощных руках остроухого черноволосого младенца, в то время как строки красивого, извилистого, нечитаемого текста исходили из его открытого рта.

Это был Гриск. Говорящий.

— Что он говорит? — прошептала Элла, обращаясь к молчаливому Натту рядом с ней. — Ты можешь прочитать это?

Натт кивнул быстро, немедленно.

— Там написано: «Я — Гриск, — сказал он. — Я говорю за свой народ. Если ты не даруешь мне свою правду, я вытяну её из тебя и произнесу её так, чтобы слышали все».

Это были те же слова, что Натт произнёс ранее, та же клятва, и рука Эллы крепче сжала его руку, притягивая его ближе. А затем она перешла к следующей группе, соединённой такими же изящными резными линиями, идущими от члена говорящего орка.

— Его сын, верно? — спросила она с улыбкой, глядя на лицо Натта. — Вы, орки, по крайней мере, не отличаетесь тонкостью.

Натт ухмыльнулся в ответ, а затем начал водить Эллу вдоль ряда резьбы, следуя линиям от одного орка к другому. У всех этих орков рядом были женщины, некоторые высокие, некоторые низкие, и они почти все были полураздеты, как Элла, в коротких накидках и юбках. И на их руках всегда были дети, обычно один, но иногда двое или трое, и от одного из детей шла следующая группа, а затем следующая, и следующая.

— Этот орк, — сказал Натт с гордостью, указывая на высокого, опасного на вид орка с такой же высокой, топлес женщиной рядом, — был отцом моего отца. Тракфарр. Он и его пара Джойя родили двух сыновей. Один из них был моим отцом, — он постучал по более высокому из двух детей, стоявших под ними, — а другой стал отцом Трейна и Трака, которых ты встречала. И таким образом…

Голос Натта затих, когда он подвёл её к следующей резьбе, последней в ряду.

— Мой отец, — сказал он тихо. — И моя мать. И я.

Элла подошла ближе к стене, изучая её, сначала рассматривая крошечное личико Натта, прелестные заострённые ушки и курносый нос, уже острые зубки. А затем — отца Натта, высокого, покрытого шрамами и выглядящего мощно, с Наттом, баюкаемым в сгибе его руки, — и рядом с ним, прекрасную, улыбающуюся женщину с длинными вьющимися волосами.

— Её звали Соня, — тихо сказал Натт. — Мой отец говорил, что это хорошее сходство.

Его лишённая когтей рука потянулась, почтительно и нежно погладив каменное лицо женщины. И, моргая, глядя на неё, на него, Элла поняла — опять же, — что одежда, которая была на этой женщине, снова почти идентична её собственной. Короткая юбка. Меховая накидка. И непарные драгоценности, висящие в её ушах, в носу, и — Элла дёрнулась — даже длинная цепочка, свисающая из-под накидки, именно там, где мог быть пирсинг соска.

Элла всё ещё моргала, переваривая это, когда Натт проследил за изогнутыми линиями от Ракфарра к… ничему. Пустая стена. Пустота.

Это было настолько поразительно, что Элла дёрнулась, её взгляд метнулся к Натту рядом с ней, а он грустно улыбнулся, приложив ладонь к гладкому камню.

— Они ещё не вырезаны, — сказал он. — Не до тех пор, пока я не проживу достаточно долго, чтобы обзавестись парой и сыном, чтобы нести этот дар для моего народа. Если я потерплю в этом неудачу, — его рот сжался, глаза отвелись в сторону, — это будут Трейн или Трак, если боги сочтут нужным благословить одного из их сыновей как Говорящего.

О. О. Глаза Эллы внезапно уставились на пустую стену, потому что, опять же, она даже не подумала об этом. Натт хотел пару. Натт хотел сына. Не незаконную, тайную связь в качестве питомца уже замужней леди.

И он говорил ей об этой правде в ту первую ночь, не так ли? Я жаждал объявить тебя своей парой, — сказал он. Я должен был бы зачать с тобой так много сыновей, что у меня был бы целый выводок.

Но этому не бывать.

Элла вынуждена была потереть глаза, от внезапного жара, покалывающего лицо. Боже правый, она была глупой, такой высокомерной, такой самонадеянной. Двенадцать поколений рода Натта, вырезанных на проклятой стене, просто ожидающих, когда он передаст свой редкий, невозможный дар собственному сыну, — а она хотела его как питомца.

— Твой портрет будет прекрасен, Натт, — сказала она сквозь сдавленность в горле. — И у тебя будет целый выводок, я знаю это. Ты установишь новый рекорд, и все твои потомки будут восхищаться тобой и удивляться твоей шокирующей мужской силе.

Натт на мгновение замер, но потом снова улыбнулся, пусть и довольно вяло в этот раз.

— Они дадут мне самый большой член из всех, — сказал он легко. — И, может быть, они вырежут его извергающим семя прямо на пол у моих ног.

— Безусловно, — сказала Элла, выдавив в ответ улыбку. — И на всех, кому не посчастливилось оказаться рядом.

Натт повернулся к ней, его глаза всё ещё были в тени, но он поднял палец и щёлкнул её по щеке когтем. — Только если они такие же милые, очаровательные девчонки, как ты, — пробормотал он. — И только если они одеты именно так, как должна быть одета пара орка.

И о, он сказал это, он сказал это, и его глаза метнулись к стене, к его собственной матери, которая выглядела точно так же. И что-то в груди Эллы сжалось так сильно, что она не могла дышать, и её сглатывание было слышимым, эхом отражаясь от проклятых каменных стен этой древней, прекрасной, опустошительной комнаты.

— Я… мне нравится одеваться так, — прошептала она, обращаясь к его груди, потому что не хватило смелости встретиться с ним взглядом. — Мне нравится доставлять тебе удовольствие, Натт. Я… я хотела бы делать это чаще.

И будь он проклят, но она почувствовала его тёплую руку, приподнимающую её подбородок, заставляющую посмотреть на него. Те глаза, искрящиеся силой, смыслом, правдой.

— Скажи это снова, — прошептал он тихо, и Элла сглотнула, кивнула, выдохнула.

— Мне нравится доставлять тебе удовольствие, Натт, — сказала она, в этот раз легче, и это была его магия, но в этот момент ей было всё равно. — Я хочу доставлять тебе больше удовольствия. Я хочу быть по-настоящему твоей, в эти следующие дни. Я хочу доверять тебе. Я хочу быть… ею.

Ей не нужно было уточнять, потому что Натт знал, он знал.

— Ты желаешь не только быть моей покорной гостьей, здесь, чтобы