Что будет после расторжения помолвки? Книга 1 - Мари Морикава Страница 65

Когда Арклейн пошел искать Эстель, чтобы сообщить ей о том, кто на самом деле Лже-Лия, он обнаружил ее играющей на фортепиано в парадном зале дворца Весов.

Умение играть на фортепиано считалось обязательным для девушек из высшего общества, так как в музыкальных салонах иногда их могли попросить что-либо исполнить. Подобные мероприятия наряду с чаепитиями были неотъемлемой частью светской жизни знатных дам.

Эстель исполняла прелестную танцевальную композицию, которая была популярна в высшем свете. Увы, ее игра оставляла желать лучшего. Даже будучи очень снисходительным, нельзя было похвалить ее мастерство. Она ошибалась в одних и тех же местах и постоянно сбивалась. Однако в этом исполнении чувствовалась свойственная девушке старательность.

Она была так сосредоточена, что не заметила, как Арклейн зашел в зал, и продолжала играть. Эстель обратила на него внимание только тогда, когда прозвучал последний аккорд.

– Если вы были здесь, то стоило окликнуть меня, – видимо смутившись и заливаясь румянцем, мило проворчала она.

– Не хотел прерывать тебя.

– В следующий раз, пожалуйста, дайте мне знать, что вы здесь, – поджав губы, попросила она и принялась складывать ноты.

– Мне нужно кое-что сообщить тебе…

– Что-то случилось?

– Лже-Лия приняла свой настоящий облик. Это действительно Диана Потрие.

– Вот как… – спокойно отреагировала девушка и пристально посмотрела на Арклейна.

– Удалось ли что-то узнать о гадалке из племени лупт?

– Нет, к сожалению, отыскать ее будет непросто.

– Вы думаете, что за всем этим стоит кто-то еще?

– Да. После знакомства с Дианой Потрие я не думаю, что она смогла провернуть это в одиночку. Учитывая, что в деле использовался могущественный древний артефакт, велика вероятность, что кто-то манипулировал ее ненавистью к тебе в своих целях.

Отец Дианы, барон Потрие, скорее всего, не имеет к этому никакого отношения. Девушка же слишком глупа, чтобы быть соучастницей столь хитроумного заговора. Гораздо вероятнее, что ее использовали как обреченную на неудачу пешку, чтобы запугать Эстель.

– Я просила вас дать мне время подумать о наказании Дианы. Могу ли я сейчас сказать вам, к чему в итоге пришла?

– Да, я хотел бы услышать твое мнение.

– Больше, чем покушение на мою жизнь, я не могу простить Диане похищение Лии и то, в каком состоянии ее нашли. Лайл тоже тоже начал посещать то подпольное заведение из-за того, что она обратила на него свое внимание и затем, судя по всему, постоянно доводила бесконечными капризами. Даже если за всем этим инцидентом стоит кто-то еще, то я все равно считаю, что она должна понести справедливое наказание согласно закону. Но… – Эстель замолчала на мгновение, словно слова застревали у нее в горле. – Если судить по закону, то ее обвинят в государственной измене, ведь так?

– Верно, так как она пронесла яд во дворец.

Закон Розалии гласил, что покушение на жизнь короля, королевы и наследного принца, а также попытка осквернить честь королевы, незамужней принцессы, супруги наследного принца приравниваются к государственной измене. Намерение причинить вред членам правящей династии отождествлялось с предательством короны. В прошлом подобное считалось тяжким преступлением и каралось самым суровым видом смертной казни – «волочение лошадьми, повешение до смерти, посмертное обезглавливание и четвертование». Сейчас из соображений гуманности этот жестокий метод казни был упразднен и заменен на повешение, но даже просто заговор против королевской семьи мог повлечь за собой суровое наказание.

– По всем законам ее следует отдать под суд. Но если ее казнят, то я буду сожалеть об этом до конца своих дней.

– На самом деле сложно сказать, чем все закончится. Поскольку это касается чести семьи и торгового дома Потрие, барон использует все свое состояние, чтобы добиться смягчения приговора. К тому же если подтвердится причастность племени лупт, то это может быть расценено как смягчающее обстоятельство.

– Я изучила прошлые судебные дела по государственной измене. Даже просто за подготовку к ней в лучшем случае грозит пожизненное заключение, а в худшем – смертная казнь, верно?

– Да. Эстель, ты считаешь это достаточно суровым наказанием?

Взгляд девушки заметался из стороны в сторону, выдавая ее волнение.

– Я… я боюсь, что от моего решения может зависеть жизнь человека. Думаю, что каждый, кто совершил преступление, должен понести соответствующее наказание, но… – Эстель замолчала и потупила глаза. Затем, после небольшой паузы, она, словно решившись, снова заговорила: – Может показаться, что я хочу снять с себя ответственность, но могу ли я положиться в этом деле на вас, господин Арк? – Эстель подняла взгляд и посмотрела на Арклейна.

Ее красно-фиолетовые глаза, способные, казалось, разглядеть самые потаенные чувства, встретились с взглядом Арклейна.

– Вы ведь думаете, что можете использовать это дело, чтобы заключить сделку с бароном Потрие, не так ли?

Это замечание задело принца. Девушка видела его расчетливую натуру насквозь.

Много раз Арклейн показывал ей свою темную сторону. Неудивительно, что она разгадала его замысел. Почему же он теперь так переживает из-за этого?

– Господин Арк, вы имеете полное право игнорировать принятое мной решение, но все же стараетесь уважать мое мнение. Мне приятно, но в то же время осознание того, что дело касается государственной измены, ложится на меня тяжелым бременем… Прошу прощения, что не могу ясно выразить свои мысли и объяснить их должным образом… – в ее сбивчивой речи чувствовались внутренняя борьба и искренность. – Если этот инцидент может быть вам полезен, господин Арк… то часть меня рада этому. С другой стороны, Лия чуть не умерла. Я ужасная госпожа, да? – печально улыбнулась девушка.

Арклейн невольно протянул руку и коснулся ее волос, проводя по ухоженным, блестящим каштановым прядям.

– Не говори ничего больше. Я, кажется, понимаю, что ты имеешь в виду.

Эстель замолчала и смущенно отвела взгляд.

– Ты доверяешь мне решение этого вопроса, верно?

В ответ на этот вопрос девушка кивнула.

– Мне было бы достаточно, если бы вы сделали так, чтобы я никогда больше ее не увидела. Господин Арк, прошу, используйте этот инцидент в своих интересах.

– Хорошо.

Пожалуй, отправить Диану в женский монастырь, где она примет постриг и проведет всю оставшуюся жизнь, – наиболее желательный исход. Монашеский постриг – это клятва посвятить всю жизнь служению Богу. Дав обет, она навсегда отречется от всего мирского и проведет остаток дней как монахиня, без права на возвращение. А если еще удастся отделить торговый дом Потрие от фракции второго принца…

Прикидывая, какие условия он может выдвинуть, Арклейн неожиданно осознал, что сам себе противен. Хотя, казалось, он должен быть рад, что все складывается в его пользу, но принц чувствовал угрызения совести и нарастающее внутреннее смятение от сказанных Эстель слов «воспользуйтесь этим».

Внутренний голос предостерегал, что нельзя поддаваться этим эмоциям. Подобные чувства делают его уязвимым.