Портниха-попаданка. Модный дом бывшей жены дракона - Диана Фурсова Страница 64

— Вы доверите мне свадебный камзол?

— Под наблюдением.

— Это больше доверия, чем я ожидал.

— Не обольщайтесь. Я буду стоять рядом.

Ярина создавала собственные внутренние стежки сама. Не потому, что должна была доказать мастерство, а потому, что хотела оставить на платье работу своих рук.

Серебряную ленту не разрезали.

Её протянули через оба наряда как съёмную деталь. Во время церемонии один конец должен был проходить через пояс Ярины, второй — через застёжку Тарвеля. После обещаний ленту можно было снять, хранить отдельно или носить снова только по взаимному решению.

Карту памяти строили втроём: Ярина, Рейса и Ивелла.

Первый вариант оказался слишком широким. Ткань могла сохранить любые слова, произнесённые рядом во время сборки.

— Нет, — сказала Ярина. — Нам не нужен воротник, который через год повторит жалобу Ивеллы на кривой стежок.

— Я не жалуюсь. Я указываю, — возразила мастерица.

Во второй карте память связывалась с прикосновением обоих владельцев. Но станок воспринял условие буквально: пробный образец заговорил, когда Ярина и Тарвель одновременно коснулись разных концов, хотя обещание произносила одна Рейса.

— Значит, прикосновения недостаточно, — сказала Ярина.

Третий вариант требовал трёх условий: оба владельца держали ткань, каждый называл обещание добровольно, а второй вслух подтверждал, что принимает его. Нить не могла передавать действие, стягиваться, темнеть или изменять одежду. Только сохраняла голоса.

Оделла проверила карту независимо.

Затем её испытали на чистом образце.

Рейса взяла один конец, Ивелла — другой.

— Я обещаю не переставлять манекены без причины, — сказала Рейса.

Ивелла ответила:

— Не принимаю. Причину ты всегда найдёшь.

Ткань промолчала.

— Я обещаю записывать изменения на карте до того, как забуду, — сказала Рейса.

— Принимаю, — ответила Ивелла.

Образец потеплел и повторил обе фразы.

— Работает, — сказала Ярина.

— Теперь главное, чтобы Рейса выполнила обещание, — заметила Ивелла.

— Ткань не проверяет выполнение.

— Я проверю.

Свадьбу назначили через три недели после годовщины открытия.

Не во дворце и не в Драконьем совете.

Церемонию провели во внутреннем дворе модного дома, где когда-то протекала пристройка со станком и не хватало места даже для трёх человек. Теперь двор расчистили, поставили длинные столы и развесили над ними образцы тканей с клеймами мастерских, участвовавших в создании дома.

Император прислал представителя для регистрации договора, но не потребовал придворного обряда. Императрица приехала как заказчица и свидетельница, в платье с открыто указанными именами всех мастеров.

Овейна отвечала за размещение гостей и относилась к двору как к плохо организованной пристани.

— Проход оставить свободным. Коробки убрать от ворот. Представители Совета не должны вставать там, где будут носить ткань.

— Сегодня никто не носит ткань, — сказала Рейса.

— В мастерской всегда кто-нибудь носит ткань.

Она оказалась права.

За десять минут до церемонии привезли заказ для школы, и два тяжёлых рулона пришлось провести через весь двор. Советники расступались неохотно, пока Ивелла не объявила, что опоздание поставки обойдётся дороже их церемониальных туфель.

Тарвель пришёл пешком.

Без родового плаща, стражи и процессии. Его камзол сидел хорошо, шесть собственноручных стежков на рукаве оставались заметными, а возле внутреннего края стояли имена всех мастеров.

Ярина вышла из главного зала.

Светлая юбка двигалась свободно, длинный жакет подчёркивал фигуру, но не сковывал плечи. Два серебряных пути шли от воротника к поясу, расходились и снова соединялись короткими мостами.

На изнанке стояли клейма Вейр, Сорн и Нолль.

Своё имя Ярина поставила первым не потому, что была важнее остальных.

Потому что отвечала за заказ.

Молодой писец прочитал брачный договор вслух. Никто из гостей не возражал против отдельных имуществ, сохранённого имени или отсутствия права управлять мастерской. За прошедший год подобные условия перестали казаться дерзостью и стали одним из вариантов добровольного соглашения.

— Лиорена Вейр сохраняет своё имя, — закончил писец. — Модный дом, школа, родовой станок, карты и всё ремесленное имущество остаются под её единоличным управлением. Тарвель Аркейн сохраняет права и ответственность за собственный дом. Совместные решения принимаются только с согласия обоих супругов.

Он посмотрел на Ярину.

— Вы подтверждаете договор?

— Подтверждаю.

— Лорд Аркейн?

— Подтверждаю.

Они подписали.

Печать не отняла у Ярины имя. Вышивка не погасла. На пальце не появилось кольца, которое могло раскрыться по чужому решению.

Вместо него Ивелла принесла серебряную ленту.

Один конец Ярина продела через открытое крепление своего пояса. Другой Тарвель закрепил у застёжки камзола. Между ними осталось достаточно свободной ткани, чтобы каждый мог сделать шаг назад и не потянуть другого.

— Возьмитесь за ленту, — сказала Ивелла.

Они коснулись серебряного полотна.

Тарвель заговорил первым:

— Я обещаю спрашивать, прежде чем решать за нас двоих. Говорить правду, даже когда она делает меня виноватым. И защищать твоё право выбирать, даже если твой выбор неудобен мне.

Ярина смотрела ему в глаза.

— Я принимаю это обещание.

Лента потеплела, но не заговорила. Карта ждала её слов.

— Я обещаю не требовать, чтобы ты угадывал мои мысли. Говорить, когда мне нужна помощь, и говорить, когда она не нужна. Я выбираю идти рядом с тобой, сохраняя своё имя, дело и право оставаться собой.

Тарвель ответил:

— Я принимаю это обещание.

Серебряная нить засветилась.

Не ослепительно. Свет прошёл по переплетению ровно, не изменив цвет и не добавив ни одного скрытого знака.

Ткань повторила голос Тарвеля:

— Я обещаю спрашивать, прежде чем решать за нас двоих.

Затем голос Ярины:

— Я выбираю идти рядом с тобой, сохраняя своё имя, дело и право оставаться собой.

Остальные слова остались внутри ленты, доступные только при новом прикосновении обоих владельцев.

Серебро не почернело.

Не потому, что ткань вынесла им нравственный приговор.

Потому что никто не подменил нить.

Тарвель снял свой конец ленты и протянул Ярине.

— Где будем хранить?

— В мастерской.

— Не в доме Аркейнов?

— Мы создавали её здесь. И здесь есть открытый архив.

— Согласен.

Рейса сразу внесла ленту в свадебную опись.

— Два владельца, — сказала она. — Доступ только в присутствии обоих.

— Ивелла может проверять состояние без активации памяти, — добавила Ярина.

— Записала.

— Ты ведёшь опись во время свадьбы? — спросила Олина.

— Иначе завтра никто не вспомнит, куда положили ленту.

— Мы запомним.

— Ткань научила нас не слишком полагаться на память людей.

После церемонии столы вынесли прямо в главный зал и двор. Ученики показывали родным свои работы,