Печать безумных. Безымянные - Екатерина Ивановна Гичко Страница 64

Сама через это прошла. Прибыв в Жаанидый из крохотной деревушки, она почти ничего не знала о мире, была практически неграмотна и с некоторым трудом изъяснялась по-южносалейски. В школу магии её приняли с условием, что она подтянется в чтении и письме. Потом ей уже господин Наэш пояснил, что приняли её исключительно из-за большого магического резерва, иначе бы от ворот поворот дали, а не возились. Ей было очень сложно, порой невыносимо трудно. А ещё очень обидно слышать, что она глупая, недалёкая и просто неотёсанная деревенщина.

Она бы очень хотела уберечь от этого сына. Ханён умел читать, писать, говорил на обоих салейских языках. Господин Наэш рассказывал ему многое из истории Салеи и был готов натаскивать мальчика в науках, когда тот станет немного старше. От Ирреса Ханён перенял языкастость и был куда красноречивее своей молчаливой матери.

Но никакие рассказы не заменят живого опыта, а Ханён раньше не видел поселений крупнее Харинской заставы. Столица стала для него невероятным чудом, и многое ему было непонятно. Рядом с другими детьми, выросшими в Жаанидые, он наверняка чувствовала себя не самым умным. Лирке бы очень хотелось пройти этот этап с ним.

— Нет, Ханён, ты не глупый. То, что вокруг тебя сейчас много непонятного, — это нормально. Ведь ты никогда не был в столице, не видел её раньше. Если бы любой мальчик, выросший в Жаанидые, оказался на Харинской заставе, то там бы для него было очень много неизвестного.

Слова матери нашли отклик, и Ханён, облегчённо выдохнув, расслабился.

— Ну я так же подумал, — заявил он. — Я точно не дурак и вообще умнее всех был на заставе.

«Я даже рад, что самоуверенностью он не в тебя пошёл», — хмыкнул Иррес.

— Узнаю тут всё и опять умнее всех буду. А Приш так дураком и останется!

— Приш тебя обижает? — напряглась Лирка.

— Пф-ф-ф, — презрительно фыркнул сын. — Он даже обзываться толком не умеет.

— Ханён, — мама напряглась.

Детки на заставе очень быстро перенимали речь взрослых. А большая часть взрослых — головорезы, и ругательства у них не в пример ядрёнее детских обзывательств.

— Я ему шепнул, когда мы наедине были, — Ханён виновато заелозил. — Жрецы не слышали. Он потом пожаловался, но даже произнести правильно не смог, и его не поняли. А чего он на Золотинку рот открыл? — мальчишка перешёл от вины к атаке. — Начал говорить, что она против закона, так как ты её без мужа в кустах нашла. Мама, — сын перешёл на проникновенный шёпот, — мне кажется, они тут не знают, как на самом деле дети появляются.

Ещё один момент, который от ребятни на заставе не утаишь.

— Ты молодец, что заступился за Золотинку.

— Я ему ещё потом в нос двинул, — похвалился воодушевлённый мальчик.

— Вот этого делать не надо было!

— А его отец сказал, что он за дело получил, — не согласился Ханён. — Ты хорошо поступила, потому что не оставила дитя, посланного богами тебе на порог. Прислали дитя, пришлют и мужа. Так и сказал.

«Мне не нравится, что он опять начал о замужестве говорить!»

Года два назад Ханён очень хотел выдать маму замуж. Но Иррес ему объяснил, что на заставе нет подходящих вариантов. А те, что подходят, все его дяди.

— Мама, ты выйдешь замуж за господина Руахаша? — с детской непосредственностью огорошил Лирку сын.

— Почему за него? — только и смогла она выдавить.

— Ну он же теперь отец Золотинки, а мама и папа ребёнка должны быть мужем и женой, — рассуждал Ханён.

— Тут всё сложнее…

По храму гулял слух, что главный жрец обзавёлся маленькой капризной дочкой, которая закатывала истерики каждый раз, когда кто-то пытался её забрать. Господину Руахашу даже проповеди приходилось читать вместе с ней. Младший жрец стоял рядом и держал малышку, а главный общался с прихожанами. И стоило ему отойти дальше чем на четыре шага, девочка начинала реветь. Лирка сокрушалась, что возложила на господина Руахаша такую заботу, но он словно бы не был против и возился с ребёнком с удовольствием. Сегодня Лирка даже не видела Золотинку! Вернулась слишком поздно, и малышка уже спала в покоях главного жреца. Женщину точили совесть и чувство вины, но она всё больше и больше осознавала, что господин Руахаш действительно занимает место отца, а вот место матери всё ещё свободно.

— Мне нравится господин Руахаш. Он добрый, не ругается и не злится, а ещё здорово дерётся! — голосок Ханёна дрожал от энтузиазма.

«Эй, он мне не нравится!» — возмущался Иррес.

Лирка улыбнулась, разворошила волосы сына и уже хотела ответить, но тусклый ночной свет померк, и женщина настороженно вскинула голову. И застыла.

К окну нёсся огромный крылатый силуэт. Резко перевернувшись, женщина подмяла под себя сдавленно вякнувшего сына, потянулась к кинжалу, но вновь замерла. Птица с шумом уселась на подоконник, едва-едва уместившись в проёме, и издала нежное «око-ко-ко», от которого все волоски встали дыбом.

Сова.

Лирка онемела от накатившего ужаса. Это… это… Пусть это будет не хайнес! Боги, Тёмные, пусть это будет кто-то другой из правящей семьи! Только не он, пожалуй…

Птица тяжело вспорхнула, протискиваясь в комнату, и всем весом рухнула на Лирку. Охнув, женщина распласталась по постели, в последний момент успев выпихнуть из-под себя сына. Удовлетворённо заклокотав, сова обхватила огромными лапами её туловище и, встряхнувшись, уселась.

— А ну пошёл прочь! — завопил Ханён, смело бросаясь на незваного гостя с кулаками.

— Ханён, не нужно, прекрати!

«Наэш, где ты⁈ Живо сюда! Я его сейчас порву!» — ярился Иррес.

Сова посмотрела на молотящего по её груди мальчика, добродушно ухнула и, распахнув крыло, резко припечатала Ханёна к своему туловищу. Только дрыгающиеся ноги остались торчать. Взбешённо завопив, мальчишка ужом вывернулся и скатился на пол. Растрёпанный, злой, с задранной рубашкой. Вскочив на ноги, он бросился из спальни с криком:

— Дедушка Онт! Мхян!

А незваный гость продолжил устраиваться. Лирка оголившейся поясницей чувствовала, как к ней прижимается пушистая задница, расползается по спине и ягодицам, а крылья расходятся в стороны, накрывая её целиком.

«Спокойно! — господин Наэш наконец появился. — Никто никого не рвёт. Всё в порядке. Он просто решил устроить здесь гнездо».

Кто он? Лирка сходила с ума от страха.

Глава 20

Смерть на мягких лапах

— И вот ещё письмо от господина Шереха, — помощник говорил свистящим шёпотом, боязливо косясь на постель главного жреца, где в окружении подушек блаженно пускало слюни во сне очаровательное капризное чудовище. — Посыльный настоятельно просил ответить как можно скорее, а лучше — приехать в гости.