Невеста безумного тирана: Спасти злодея. Книга 1 - Валентина Зайцева Страница 64

— Как прикажете, Ваше Высочество, — евнух низко поклонился и покинул зал.

* * *

Элара Валериус

Принцесса Изабель была родной сестрой нынешнего Императора, связанной с ним не только кровью, но и общими тайнами. Когда Его Величество был всего лишь одним из претендентов на престол, именно эта невероятно волевая и расчётливая женщина проложила ему путь к власти. Она была его щитом и его мечом в тени дворцовых интриг.

Её статус в Остерии был исключительным. В день её рождения все знатные дома столицы почитали за честь отправить своих дочерей и жён с поздравлениями. Семья Валериус не стала исключением.

Моя мама планировала поехать с Валерией. Но накануне прибыл гонец из резиденции принцессы с личным приглашением, в котором чёрным по белому было вписано моё имя: «Элара Валериус».

Я долго смотрела на этот свиток, чувствуя, как холод закрадывается в душу. В юности я часто болела и почти не появлялась на светских раутах — у меня не могло быть никакой связи с принцессой Изабель. Но я знала другое. Изабель рано овдовела, детей у неё не было, и она всю жизнь относилась к своему племяннику Даэну как к родному сыну. Именно ей он был обязан титулом Кронпринца.

В моей прошлой жизни, когда Каллум — мой «Безумный Регент» — уничтожил своего брата и отца, Изабель пыталась сплотить остатки верных евнухов и гвардейцев, чтобы казнить его. В ответ Каллум зажёг в залах дворца фонари из человеческой кожи, превратив Остерхольд в филиал преисподней…

Воспоминания прошлого и реалии настоящего переплелись в тугой узел. Я догадалась: это приглашение — не милость, а смотрины. Даэн ищет Кронпринцессу, и Изабель хочет лично оценить «товар».

— Она хочет увидеть, как я выгляжу? — прошептала я своему отражению в бронзовом зеркале.

Зная, что принцесса Изабель предпочитает кротких, тихих и «чистых» дев, похожих на нежные подснежники, я сделала всё наоборот. Я выбрала платье вызывающе яркого цвета горного шиповника и наложила густой макияж. Мои губы были алыми, а в волосах поблёскивали тяжёлые жемчуга и золото. Я должна была выглядеть как порочная искусительница, а не как будущая мать империи.

Марта, стоявшая рядом с гребнем, недовольно надула губы.

— Госпожа, как же быстро меняются ваши вкусы! На весеннем банкете вы были похожи на прекрасную небожительницу, сошедшую с облаков, а сегодня… сегодня вы сияете, точно любимая наложница императора из древних легенд.

— Идём, Марта, — отрезала я. — Нам нельзя опаздывать.

Я ещё раз придирчиво осмотрела себя. В делах, касающихся Восточного Дворца и правящей династии Рейнов, нельзя допускать осечек.

Резиденция Изабель охранялась не хуже императорского замка. Суровые гвардейцы на входе изымали любое оружие, а слугам и вовсе запрещалось пересекать порог внутренних покоев.

Помедлив, я подозвала гвардейца Клеона, который ждал у входа.

— Сегодня на празднике будь настороже. Возьми ещё двух верных людей и жди у главных ворот. Если я не выйду до заката, немедленно найди мою сестру и вели ей разыскать принца Элиана из Наксоса. Она поймёт, что делать.

Клеон коротко кивнул: — Слушаюсь, госпожа.

У резиденции принцессы выстроилась вереница карет. Воздух был пропитан ароматом дорогих духов и шуршанием шёлка. Когда я вышла из экипажа вместе с матерью, прямо напротив нас остановилась карета семейства Торн.

Лиана Торн и её мать выглядели заметно смущёнными, встретившись с нами взглядом. Мать Лианы и моя мама были сводными сёстрами, но их вражда тянулась с самого детства. Леди Торн всю жизнь пыталась превзойти свою «идеальную» сестру, но в итоге вышла замуж за мелкого чиновника из Алой Канцелярии, в то время как моя мать стала супругой великого генерала.

Я заметила, что Лиана была одета в платье того же цвета шиповника, что и я. Издалека мы могли показаться похожими, но стоило подойти ближе, как разница становилась убийственной. Лиана была симпатичной, но в этом ярком наряде она терялась, выглядя блёкло и вульгарно. Я же, благодаря своей бледности и резким чертам лица, казалась в этом цвете ожившим пламенем.

Едва мы отошли, я услышала шипение леди Торн, обращённое к дочери: — Я же говорила тебе не надевать это! Ты выглядишь как её жалкая тень! Ты опозорила меня перед всеми!

Лиана побледнела и лишь сильнее сжала кулаки, пряча руки в широких рукавах. В этот момент к ним подошёл Варкас Торн. Он прихрамывал после того «несчастного случая» на охоте, и в его глазах, когда он посмотрел мне в спину, плескалась чёрная, густая ненависть.

Сад принцессы Изабель был великолепен. Дамы в изысканных причёсках разбились на группы, перебрасываясь колкостями под видом комплиментов. Маму сразу окружили жёны высокопоставленных чиновников, и я, воспользовавшись моментом, прошептала: — Мама, я пойду поищу Беатрис.

Беатрис я не нашла, зато увидела Адриана Августа.

Он выглядел гораздо лучше. Одетый в белоснежный камзол, Адриан держался с тем самым безупречным достоинством, которое так раздражало Каллума. Он вежливо беседовал с Лианой, но, заметив меня, его глаза мгновенно вспыхнули радостью. Он извинился перед собеседницей и поспешил мне навстречу.

— Элли! — позвал он чистым, звонким голосом.

— Брат Адриан, — я склонила голову. — Тебе уже стало лучше?

— Не беспокойся, я уже в полном порядке.

Он проводил меня к уединённому столику и собственноручно заварил чай.

— Это новый сорт, урожай нынешнего года из южных провинций. Хочешь попробовать?

Я подняла чашку. Аромат был тонким, дурманящим… слишком знакомым.

— Ты говоришь, этот сорт появился только в этом году? — спросила я, вдыхая пар.

Адриан кивнул, его движения были полны изящества. А я на мгновение замерла. Этот запах... Почему он казался мне таким знакомым?

* * *

Каллум Рейн

Я стоял в заброшенном переулке позади поместья генерала, в тени, куда не проникал солнечный свет. Воздух прорезал резкий свист крыльев — серый сокол, мой верный вестник, камнем упал вниз и вцепился когтями в мой кожаный наруч.

Я извлёк из тростниковой трубки на лапе птицы записку. Пока я читал, в моих глазах застыл чёрный лёд. Значит, Даэн тайно отправился к принцессе Изабель? Неофициальный визит, скрытый от глаз двора... Учитывая его гнилую натуру, вряд ли он приехал туда обсуждать поэзию.

В памяти всплыл образ Элары. Сегодня она уехала на этот праздник, сияя в своём ярком наряде, словно редкая драгоценность. Идиотка. Я ведь предупреждал её.

— Госпожа, я же говорил вам, — сорвалось с моих губ вместе с коротким, сухим смешком.

Голос звучал непривычно низко, с едва уловимой ноткой яда. — Если не вырывать корень, когда косишь