Ее душа - Харли Лару Страница 63

– Тут пусто, – удивилась Рэй. – Просто пустая бетонная комната – и все.

– Посмотри на пол.

Судя по шумному вздоху, она увидела, о чем я говорю. Чтобы отвлечь себя, я стал отпирать другие двери.

Рэй окликнула меня дрожащим голосом:

– Леон… он… он держал тебя здесь, да?

Я не ответил. Рэй хочет найти оружие? Что ж, она его получит. Я вскрыл замок на ближайшей двери и распахнул ее. Внутри оказался обычный кабинет: стол, книжные полки, кресло… Ничего полезного. Я повернулся к следующей двери, но Рэй заступила мне дорогу.

– Леон… – Голос у нее звенел. Еще чуть-чуть – и расплачется. – Он держал тебя здесь, да? На полу связующий круг?

– Вижу, в интернете и впрямь можно научиться магии, – буркнул я.

Получилось грубо. Может, даже слишком. Раньше я не следил за языком, пока не увидел, как Рэй смотрит на меня и в ее глазах сменяется целая гамма чувств. Я попытался пройти мимо, а она снова преградила мне путь.

– Да, здесь меня и держали, – сказал я чуть резче, чем хотелось. Но лучше нагрубить ей, чем выдать свою боль и страх. – Лет сто примерно. Дом очень старый, Кент недавно перестроил его по своему вкусу. Поначалу я хотя бы мог наблюдать, как корни пробиваются сквозь земляные стены, но потом Кент залил все бетоном и запечатал дверь. Не оставил ни света, ни тепла, ни воздуха.

Я зло уставился на дверь своей бывшей темницы. Сколько бесконечных часов, дней и недель я просидел здесь, пока очередной Хэдли не находил мне применения? В тесной клетушке посреди проклятого круга, до отупения пялясь на пустые стены, – как забытый инструмент, который изредка достают из кладовки.

Накатила тошнота. Захотелось разнести все вдребезги…

И тут Рэй вдруг обхватила меня руками и прижалась к груди. Она шмыгнула носом и обняла еще крепче.

– Прости, – прошептала Рэй. – Мне так жаль…

Первая реакция – оттолкнуть ее. Мне не нужны ни жалость, ни сострадание, ни пустые утешения. Терпеть не могу, когда мне начинают сочувствовать. Слова Рэй ничего не изменят: не она ведь держала меня в подвале. Люди испокон веков запирают нас в клетки при первой же возможности, а если не получится – улепетывают со всех ног. В ответ мы охотимся на них, заманиваем, соблазняем и используем в качестве игрушек. Люди по натуре – эгоисты и трусы, живущие только ради выгоды. Доверять им – все равно что совать голову в капкан.

Но Рэй цеплялась за меня дрожащими руками и шмыгала носом. Зачем? Почему она плачет?

Я обнял ее в ответ – и это было… странно. Непривычно и отчего-то тепло. Чем дольше Рэй прижималась ко мне, тем яснее я понимал: ни за что не отпущу ее. Правда, моя прежняя натура бунтовала против такого решения, подавая сигнал тревоги: нельзя поддаваться слабости, она меня погубит.

Впрочем, вся моя злость, вся ярость были направлены не на Рэй. Я возводил стены не затем, чтобы отгородиться от нее, а чтобы защитить себя.

– Нам нельзя задерживаться, – произнес я резко, чтобы не ляпнуть какую-нибудь ласковую глупость.

Рэй отступила, торопливо вытирая глаза ладонью. Я так и не понял, почему она плачет, люди порой бывают очень странными. Никогда бы не подумал, что кому-то станет меня жаль.

Хотя… Она ведь и раньше проявляла сочувствие, когда обрабатывала мне раны.

– Да, конечно. – Рэй вскинула голову, сжимая зубы. – Давай искать, чем можно убить этих тварей.

Меня снова потянуло ее обнять. Не хочу, чтобы она лезла в драку. Надо спрятать ее, уберечь от опасности. Пусть запомнит: она моя и ей ничего не грозит.

Но вместо этого я позволил ей распахнуть следующую дверь. Внутри зажегся свет, и глаза у Рэй вспыхнули восторгом.

– Ура!

Я заглянул в комнату – и сразу понял, что ее так обрадовало.

Полки были завалены предметами, от которых разило древностью и магией. В центре комнаты стояли стеллажи, по углам – обросшие ракушками ящики с плесенью. Рэй шагнула внутрь, разинув от изумления рот.

– Морем пахнет, – почти шепотом сказала она.

Я кивнул и пробормотал, проводя пальцами по растрескавшимся корешкам книг, сваленных на одной из полок.

– Все это, должно быть, из шахты. Кое-какие предметы я даже помню. Когда тоннели затопило, Морфус – это дед Кента – впервые за долгие годы призвал меня и велел спуститься, вынести все, что уцелело.

Тогда я не знал, что за игру они затеяли. Меня призвали впервые за полвека, и Морфус в отличие от прежних неумех свое дело знал. Он был умен, расчетлив и хладнокровен. Приказы отдавал без лишних слов. Сперва даже относился ко мне терпимо.

Но потом бог запустил ему в голову свои щупальца, зашептал на ухо проклятия, и простое любопытство сменилось жаждой наживы.

– Там, внизу, все затоплено. – Я шагал вдоль полок, заваленных всяким хламом, который сам когда-то вытаскивал из глубин. – Я неделями бултыхался в воде, искал эту дребедень и поднимал наверх. Чем дольше ты внизу, тем громче с тобой говорит Обитатель Глубин. Он так и норовит залезть тебе в голову.

Чаши, инструменты, свечи. Книги, статуэтки, драгоценности. Здесь хранилось все, что попалось мне под руку – все, что хранилось в самых темных закоулках пещер, случайно вскрытых шахтерами. Люди с давних пор поклонялись Обитателю Глубин, и Морфус хотел заполучить их реликвии.

Больше всего на свете я боялся, что Кент научится использовать эти артефакты и обернет их против меня.

Мы добрались до дальнего угла, где в стеклянной витрине лежали черные кинжалы. Их рукояти, туго оплетенные шнуром алого цвета, были покрыты сложной резьбой. Чем ближе я подходил, тем отчетливее чувствовал исходящую от них силу: трогать их ни в коем случае нельзя. В клинках пульсировала мощь, выворачивающая нутро наизнанку: древняя магия, годами бродила в замкнутом пространстве, пока не окрепла и не обросла злобой. От одного взгляда на лезвия по спине пробегал холодок.

– Вот, – сказала Рэй. – Это мне и нужно.

Витрина была заперта на старый железный замок; пришлось действовать по старинке. Я с размаху ударил локтем по стеклу, разбивая его вдребезги.

Рэй вздрогнула и испуганно охнула.

– Господи, Леон… – процедила она сквозь зубы. – Мог бы и предупредить.

Я хмыкнул, отступая подальше, чтобы не слышать исходящий от кинжалов мерзкий магический гул.

– Выбирай, куколка. И не надо больше взывать к небесам, они предпочитают