Лунный свет среди деревьев 1 - Екатерина Александровна Боброва Страница 63

Короче, паранойя не дремала, нашептывая разные гадости обо всех. В первую очередь, о вдовствующей императрице, в немилость которой я успела уже попасть.

Вместо ответа на мой вопрос лицо служанки побелело, раздался глухой стук колен об пол и сдавленное:

– Моя вина, ваше высочество.

Я с раздражением уставилась на склоненный затылок. И как это понимать? Сама отравила? Не уследила, что яд добавили? Или еще какая дурость с нарушением тысячи одного правила, и никакого яда в булочках нет?

У местных, как я выучила за время пребывания в усадьбе отчима, была идиотская привычка – сознаваться даже в том, в чем не был виноват. Мол, все равно накажут – ибо невиновных на свете не бывает, а так, если сознаешься, наказание легче будет.

И чтобы докопаться до правды, мне срочно требовалось две вещи: самогонный аппарат или личное гестапо. И самогон в этом случае предпочтительнее был бы, ибо к пыткам местные привычные, а крепким алкоголем проще языки развязать.

Но это помечтать… А пока без самогона и гестапо придется догадываться самой…

Начнем с очевидного: булочки и нарушение запрета не кормить принцессу. Кто посмел перечить вдовствующей императрице? Тот, кто ее уважает, но не особенно боится.

Я вернула булочку в корзинку, подняла со стола одну из книг. Открыла первую страницу, которая во всем мире считалась первой, а здесь – последней. Вчиталась в квадратную печать владельца. Надпись внутри квадрата гласила: «Собрание книг наследного принца».

Понятно. И ожидаемо. Кто-то не соизволил лично просить прощение, а прислал вместо себя книги и булочки. Еще и следит за мной. Нехороший такой человек.

Спрашивать, кто именно из служанок на него работает – бесполезно. Мне в ответ достанутся круглые глаза и усердное мотание головой.

Теперь уже не важно – отравлены булочки или. Есть я их все равно не стану.

Развернула карту дворца. Хм, а местные знают толк в секретности. Мне достался лишь небольшой кусочек, где были отмечены мой дворец, дворец брата и отдельно – еще и подчеркнуто – дворец вдовствующей императрицы. Видимо, чтобы держалась подальше и случайно туда не забрела.

А наши с братом дворцы совсем рядом друг к другу – лишь небольшой садик и пара построек разделяют. Я попыталась представить, как мы встречались в детстве в саду, как играли… Оба рождены во дворце с золотой ложкой во рту, как тут говорят. Но один вырос в роскоши, а вторую растили как жертву ритуала. Зато у меня были приемная мать и няня. А его высочество… Потеряв сестру и мать, смог ли он найти себе кого-то близкого во дворце?

Я тряхнула головой. Хватит мериться судьбами. Да и не моя та судьба. Я ее на полдороги подхватила.

Но карта, даже обрезанная, все равно нужна.

– Подержите, пожалуйста, – обратилась к служанкам.

Свиток с картой растянули у стола. Я взяла лист бумаги, расстелила, прижала брусками. Одна из служанок поспешила растереть тушь.

Бизнес моего покойного мужа был строительным. Точнее мы больше проектировали, чем строили. И когда я возглавила фирму мужа, никто не верил, что справлюсь. Но оказалось, клиенты неплохо верят женщинам – мол, сама не запьет и другим не даст. И когда я принесла пару крупных заказов, народ прекратил активные попытки отжать бизнес. Нет, попытки и дальше случались, но по-тихому без скандалов и кидаемых обвинений в моей некомпетентности, ибо баба. Так что как разбираться в планах и чертежах я умела. А потом мы расширились, развернулись. Ко мне перешло пару классных спецов, потому что не кидала на деньги и имела чутье на тухлые проекты. И хорошо ж все было…

– Сун Жосян, хватит изображать дохлую рыбу на полу, лучше посвети мне фонарем.

Служанка неспешно встала, одернула платье. Донесла фонарь до стола, всем видом изображая недоуменное недовольство. Ничего, сейчас у нее будет повод разозлиться на меня по-настоящему.

– Вы так ловко владеете кистью, ваше высочество! – восхищенно выдохнула одна из служанок, глядя на то, как на чистом листе появляется копия карты дворца. С моим учителем… сложно было не научиться.

Конечно, я не заморачивалась стилизованными изображениями или рисованием бамбука. Так что карта выходила простой, зато более понятной.

– Все, – я положила кисть, присыпала чернила порошком алума, – теперь письменный набор помыть и вернуть хозяину, вместе с книгами, бумагой и булочками.

В павильоне повисла потрясенная тишина.

– Ваше высочество, простите, но это невозможно! – Жосян первой отвергла мое предложение и попятилась под моим ставшим тяжелым взглядом.

– Мы не посмеем, – слабо пискнул кто-то из второго ряда. Ну да… Я же не просто принцесса, а непонятно откуда взявшаяся. Меня еще император к себе не вызывал. Вдовствующая императрица подвергла наказанию. Мой статус… он настолько неустойчив, что мне даже служанки возражать смеют.

Хотя их можно понять. Возврат подарков – унизительный жест для дарящего, а унижать наследного принца тут самоубийц нет. Кроме меня.

– Прекрасно, – я широко улыбнулась и строй служанок дружно сделал шаг назад. – Значит, я все отнесу ему сама.

И я открыла книгу, демонстрируя ту самую печать. Постучала по ней ногтем.

– Смилуйтесь, госпожа!

Служанки дружно рухнули на колени, демонстрируя затылки. У старшей – аккуратный пучок волос с гребнем, у младших – две тонкие косички уложены улитками на висках, отчего я не могла избавиться от ощущения, что передо мной строй школьниц. Впрочем, они действительно выглядели очень молодо.

– Ваше высочество, вы отказываетесь от даров, потому что не хотите нарушать распоряжение вдовствующей императрицы? – осторожно предположила Жосян, и я поняла, что она начинает мне нравиться. Сама я намеревалась заявить в лицо брату, что не нуждаюсь в его подачках, чем нанесла бы сильнейшее оскорбление, пусть и потешившее бы мое самолюбие, но…

– Именно так, – кивнула. – Мы не должны нарушать распоряжение вдовствующей императрицы.

По строю служанок пронесся выдох облегчения.

Дары были запакованы обратно, часть служанок удалилась, чтобы их вернуть, остальных я отправила сама, запросив лишь жаровню с углями на ночь.

– Но вдовствующая императрица не наказывала вас лишением служанок на ночь, – сочла нужным указать мне Жосян. Забавно. То, что я считала благом – побыть одной, здесь рассматривалось наказанием. Ночью дворец становился опасен вдвойне: в темноте пышным цветом расцветали интриги, и служанки становились единственной защитой…

– Достаточно двоих дежурных на входе, – мягко заверила я ее. – Я выросла в местах, где присутствие чужих людей ночью не должно мешать ни мыслям, ни сну.

Странное оправдание, но какое пришло в