Связанные ненавистью. Жестокая академия - Анастасия Милославская Страница 62

Его слова вдруг всплывают в памяти. Едва мы познакомились, Флейм сказал, что люди — создания без души.

Я представляю, что мог пережить десятилетний ребёнок, на глазах которого убили мать, и по телу разливается колкий холодный ужас.

Неужели Кайден ассоциирует меня с теми, кого он считает виновными в трагедии? Считает, что я могла бы поступить так же? Считает, что все люди такие?

— Поэтому и не мечтай, что ты для него когда-либо будешь что-то значить, кровомеска, — голос Молли внезапно раздаётся откуда-то сбоку.

Я поворачиваю голову и вижу её, стоящую в проходе и глядящую на нас. Молли подслушивала разговор?

— Кай считает тебя и тебе подобных грязью, — продолжает Молли, насмешливо хмыкая. — И он прав. Можешь сколько угодно обманываться, но очень скоро ты ему надоешь, и он от тебя избавится, как от ненужного хлама. Так же, как сделал твой папаша. Просто забил на твоё никчёмное существование.

Откуда она знает про отца? Наводила справки?

Слова Молли без промаха ударяют в самое больное.

Именно этого я всегда боялась, поэтому и молчала о метке. В глубине души я всегда понимала, что отец отказался от меня, потому что я недостаточно хороша. Других своих детей он любит и заботится о них. Я же с рождения дефектная, такой он меня видит, и этого никак не исправить.

Кай не примет меня. Тем более после того, что я узнала от Ксандра. Может быть, он вообще решит, что лучше отдать меня Зейлу?

— Молли, заткнись и убирайся, — Ксандр поворачивается к ней всем корпусом.

Она поджимает губы и делает шаг назад, а затем скрывается за поворотом.

Я замираю, невидяще глядя ей вслед. Всё моё нетерпение и желание увидеть Кая сменяется внезапным, парализующим ужасом.

Свинцовая тяжесть опускается на грудь, вытесняя весь воздух и оставляя в лёгких ледяной вакуум. Метка на моём теле навсегда свяжет Кая с его кошмарным прошлым.

Но разве есть у меня выбор? Я должна рассказать.

— Кай… он у себя? Вернулся? Вы были вдвоём? — выпаливаю я, отмирая.

Ксандр, который уже собрался было уходить, оборачивается:

— Да, он вернулся.

— Спасибо! — выдыхаю я.

Спустя секунду я срываюсь с места. Бегу, и каждый шаг отдаёт в висках гулким ударом.

Волнение, замешанное на диком страхе, захлёстывает меня.

И чувство предвкушения.

Оно растекается по телу тягучей патокой. Лишь стоит на мгновение закрыть глаза, и я представляю Кая рядом с собой.

Я толкаю дверь в наш Пик и врываюсь в гостиную с бешено бьющимся сердцем.

Быстрее.

Сейчас приведу себя в порядок, расчешу волосы, чтобы не выглядеть совсем уж замухрышкой, и постучу к Каю.

Мне нужна всего минута.

Прихорашиваюсь перед встречей с ним… какая нелепость. Неужели правда надеюсь ему понравиться?

Всё внутри бурлит от того, что Кай за стенкой, совсем рядом. Я тихонько иду к своей комнате, открываю дверь, и замираю на пороге, не успев даже шагнуть внутрь.

Кай сидит на моей кровати. В моей комнате.

Я застываю, ошеломлённая.

Удивление, испуг, а затем странное, обжигающее тепло прокатывается по венам. Внутри меня апокалипсис.

Кайден поворачивает голову, слегка откидывая волосы. Свет единственной настольной лампы падает на его лицо, и по его губам медленно, хищно ползёт до дрожи знакомая ухмылка.

У него в руке тот самый лист, на котором я нарисовала грозовое небо и его глаза. Нечеловеческие серые глаза с вкраплениями багрового цвета.

Я доставала рисунок сегодня утром, и как одержимая дурочка смотрела, а потом, должно быть, забыла на столе.

— Думаешь обо мне, зверушка? — Кай откладывает рисунок, его голос низкий, хриплый.

В нём мне чудится скрытое торжество.

Я выдала себя рисунком.

Сглатываю, делая шаг вперёд. А затем закрываю за собой дверь, отрезая нас от всего мира.

Конец первой книги.