Невеста безумного тирана: Спасти злодея. Книга 4 - Валентина Зайцева Страница 61

* * *

Валерия Валериус

Окрестности Остерхольда, путь к Королевской Усыпальнице

Гвардейцы Алой Канцелярии в чёрно-багровых плащах слаженно теснили толпу, расчищая путь для королевского экипажа. Я ехала верхом во главе Конного Патруля, удерживая поводья своего верного жеребца, и зорко следила за обеими сторонами дороги.

Когда карета поравнялась со мной, я поймала в окне силуэт сестры. Сердце на мгновение оттаяло: Элли выглядела восхитительно. Белоснежный шёлк подвенечного платья, изящная тиара, а в глазах — то особенное, зрелое сияние, какого я не видела у неё со времён её девичества. Мои губы сами собой тронула одобрительная, чистая улыбка. Она справилась. Она действительно стала законной хозяйкой этого мрачного дворца.

Поравнявшись с окном кареты ближе, я пригнулась с седла, понизив голос, чтобы нас не услышали соглядатаи Регента. Элли выглянула из окошка — её взгляд был полон тревоги и паники.

Подавшись ко мне как можно ближе, сестра испуганно прошептала:

— Сестра... как там Адриан Август?

Моё лицо тут же стало хмурым, а зубы яростно скрипнули от бессильной злобы.

— Этим утром он снова харкал кровью, — ответила я на её вопрос, стараясь говорить тихо. — Но пока жив. Сейчас Адриан под крылом семейства Валериусов, он в безопасности. Юлиан и королевские лекари во главе с Теапитой дежурят у его постели день и ночь, сменяя друг друга.

При одном упоминании этого дела меня начинала душить слепая ярость. Я до боли сжала рукоять меча.

— Этот малохольный дурак взял всю вину на себя! Твердит на каждом допросе, будто отравление — целиком его рук дело, и он ищет лишь смерти, чтобы искупить грех. Ну кто поверит, что нежный, книжный Адриан, который в жизни цыплёнка не обидел, способен хладнокровно подсыпать яд? Даже сейчас, на пороге могилы, он прикрывает истинного палача. Я просто в толк не возьму, что у него вместо мозгов!

Элли лишь безмолвно поджала губы, устремив взор куда-то сквозь меня. По её лицу я поняла: она знает мотивы этого несчастного лорда гораздо лучше, чем я.

* * *

Элара Валериус

Я провожала Валерию грустным взглядом. Мне, в отличие от сестры, мотивы Адриана были ясны до боли. С того самого мига, как он поднёс к губам кубок с ядом, он не планировал выживать.

Ненависть мужчины, у которого украли возлюбленную, толкнувшая его на преступление страсти — это совсем не то же самое, что спланированное покушение на жизнь Принца-регента. В первом случае за грех платят одной-единственной жизнью — жизнью самого ревнивца. Во втором — кара обрушится на весь его род, стирая с лица земли и канцлера, и их многовековое имя. Адриан наивно надеялся купить безопасность своей семьи ценой собственного трупа. Он всё ещё верил, что в нашем жестоком мире возможны идеальные, благородные исходы.

— У моей Элли так отчаянно мечутся глазки. О чём же ты сейчас думаешь?

От неожиданности я вздрогнула. Дно кареты тяжело просело, и внутрь шагнул Каллум. На нём был роскошный камзол цвета сандалового дерева со знаками королевского достоинства.

Я быстро взяла себя в руки и подняла на него привычную тёплую улыбку: — Небо совсем затянуло тучами. Интересно, будет ли дождь?

Действительно, тяжёлые облака полностью скрыли солнце, а порывистый ветер заставил тонко и мелодично зазвенеть золотые колокольчики, подвешенные под деревянным навесом экипажа.

Каллум лениво приподнял веки, и его губы изогнулись в едва заметной, пугающей усмешке: — Вот как? А этому принцу кажется, что солнечный свет сегодня ослепительно ярок.

Я бросила взгляд на хмурое, серое марево за высокими каменными стенами и тихо рассмеялась, коснувшись его плеча: — Ты снова дразнишь меня. Ну где здесь солнце?

Каллум ничего не ответил. Он лишь долго, не отрываясь, смотрел на меня, а затем медленно поднял руку и указал кончиком пальца прямо на мои глаза. Мои ресницы затрепетали. В его безумном мире моё присутствие и было тем самым солнцем, которое затапливало светом любую тьму.

* * *

В Королевской Усыпальнице было холодно и величественно. Ровные ряды поминальных плит ушедших королей Остерии стояли, точно безмолвный каменный лес, а море горящих лампад озаряло бледное, абсолютно равнодушное лицо моего мужа. Каллум не чувствовал ни капли трепета перед своими предками. Разглядывая надгробия тех, в чьих жилах текла та же кровь, он лишь презрительно щурился.

Если бы не его желание объявить всему миру, что отныне я его законная жена, и заставить лордов империи преклонить колени перед подолом моего белого платья, он бы ни за что не переступил этот порог.

Когда церемония завершилась, карета тронулась обратно к Остерхольду. По протоколу Ведомства Дворцового Протокола, после посещения усыпальницы мне надлежало нанести визит в Элизийский дворец, чтобы засвидетельствовать почтение Императору.

— Старый Император Октавиан ценит покой, — протянул Каллум, перебирая пальцами кружево моей фаты. — В королевском саду у Лебединого пруда сейчас хороша весенняя погода. Если тебе скучно, Элли, можешь прогуляться там. Но в сам Элизийский дворец ходить не нужно. Там грязно.

Только Каллум мог во всеуслышание назвать резиденцию действующего монарха «грязным местом».

— Ты не пойдёшь во дворец со мной? — обеспокоенно спросила я, перехватив его руку.

— Уже соскучилась по мужу? — Каллум тихо, бархатно рассмеялся, и этот глубокий голос отозвался дрожью у меня в груди. — Мне нужно поймать одну рыбу. Придётся моей госпоже немного развлечь себя самой.

Немного поколебавшись, я крепко переплела свои пальцы с его холодной ладонью и заглянула ему в глаза: — Муж мой. Я хочу сказать тебе кое-что. Обещай, что не станешь злиться.

Каллум повернул голову, его чёрные зрачки оставались глубокими и пугающе спокойными.

— Если это возможно... я прошу тебя сохранить жизнь Адриану Августу.

Я говорила открыто, глядя на него прямым, чистым взглядом. Лицо Каллума не изменилось, лишь уголок глаза едва заметно дернулся: — Элли должна помнить, что я не отличаюсь великодушием.

— Знаю. Именно потому, что я знаю тебя, я не хочу, чтобы между нами оставались призраки прошлого. Если Адриан принесёт себя в жертву, чтобы покрыть чужой грех, он навечно останется в нашей памяти. Пройдут годы, но я всё ещё буду помнить тот кубок с ядом, который он выпил из-за меня. Я не хочу этого, Каллум.

Я сильнее сжала его пальцы, пряча наши руки в складках тёплого бархатного плаща. Между мной и Каллумом не должно быть третьих лиц. Никаких чужих жертв. А истинный виновник, использовавший слепую, глупую влюблённость Адриана, обязан понести наказание.

Каллум перехватил мою руку, крепко сжав кончики моих пальцев, но не сказал