Непокорная жена слепого ярла - Лина Деева Страница 61

Ронгвальд, не догадываясь, в какое смущение меня вгоняет, продолжил: — Подумай сама: ты спасла меня от участи, что хуже смерти. Благодаря тебе мои люди не лишились предводителя и им не нужно искать, кому предложить свои мечи, чтобы кормить семьи. Благодаря тебе, твой брат сейчас пирует с нами, как равный, а не лежит связанный в трюме. И если завтра на тинге всё пройдёт по задуманному, в давней борьбе сокола и вепря последний получит смертельный удар. А ведь этого не случилось бы, не услышь ты о корабле и не расскажи мне. Воистину, ты благословение богов, Сиара Счастливица, и я не перестану возносить им хвалу за это. Я сидела багровая, уткнувшись взглядом в колени, и думала, что надо взять с Ронгвальда обещание перестать меня расхваливать. Слишком уж неадекватной выходит реакция: и краснею, как школьница, и сердце начинает стучать вразнобой, и вообще, кажется, я сейчас растаю натуральной Снегуркой. — Я верю, — тем временем говорил Ронгвальд, — что как сегодня мы поднимаем кубки за Войко, завтра поднимем их в твою честь. И тут нечего смущаться. Наоборот, нужно гордиться собой. — Боюсь, я не умею, — невнятно отозвалась я, чувствуя нелепый порыв спрятать лицо у Ронгвальда на груди. — Лучше без чествований, правда. Даже если они заслужены. Ронгвальд не ответил, только крепче сжал мои пальцы — в отличие от щёк, они были ледяные. Затем сделал знак, и заметивший его скальд затянул очередную хвалебную песнь-драппу в честь ярла, отвлекая внимание на себя. А я, получив передышку, постаралась собраться и вернуть способность смотреть на вещи здраво.

Ронгвальд благодарен — это более чем логично. И благодарность выражает, как здесь принято: материальными ништяками. Но вот слова о благословении богов… Это ведь не метафора, викинги реально верили в них. Не захочет ли ярл удержать меня, чтобы удача сопутствовала ему и впредь? Не силой, конечно — Ронгвальд не таков, и вообще дал слово. Но уговорить наверняка попытается, и как я ему откажу? Войко хочет, чтобы я вернулась в Новгород, однако у ярла и здесь имеется компромисс: поездка в гости. И хотя родители любят Искру, вряд ли они воспротивятся её браку с приближённым конунга Харальда. Так как же мне быть? «Проблема в том, — думала я, — что теперь у меня нет уверенности в том, чего хочу. Уехать, остаться? Но, кажется, уже точно не вести жизнь скромной травницы где-то в глуши. У меня просто совести не хватит нанести такой удар Войко и их с Искрой родителям». Едва слышно вздохнула, и Ронгвальд повернул ко мне голову. — Ничего, — шёпотом успокоила я и вдруг осознала ещё одну свою проблему. Мы с Ронгвальдом до сих пор держались за руки, и для меня это ощущалось самой естественной вещью на свете.

Глава 77

Согласно традиции, жене и мужу следовало ночевать вместе хотя бы первое время после свадьбы. Потому гостей уложили на лавках в медовом зале, а мы с Ронгвальдом ушли в комнатку, где в обычное время вполне мог ночевать и Харальд с супругой. «Забавно. Буду спать в постели конунга», — подумала я и подавила нервный смешок. Зачем-то провела кончиками пальцев по искусной резьбе, украшавшей изголовье, где фантастические животные сплетались и перетекали друг в друга самым причудливым образом. — Ты тревожишься. — Как и прошлой ночью, Ронгвальд опустился на край кровати в изножье. — Почему? Вчера было больше причин для тревоги. — Эйрик опасен. — Я не лгала, но начала с самого безопасного повода переживать. — Сегодня на тинге он был уверен, что его не упомянут, и потому не вмешивался. Но завтра дело коснётся его напрямую. — Что бы ни произошло, с твоей головы не упадёт и волоса, — заверил Ронгвальд, и это прозвучало, как факт, а не как бахвальство. — А с твоей? Я пожалела о том, что брякнула, ещё до того, как слова отзвучали. Зато губы Ронгвальда тронула лёгкая улыбка. — Конечно, я не стану подставляться под удар. Это холостяк живёт моментом, а женатый мужчина должен думать о будущем. У меня опять потеплели щёки. Что за наваждение, в самом деле! И торопясь скорее от него избавиться, я сказала: — Есть ещё кое-что, что меня тревожит. Ты обещал произнести слова отречения, когда всё закончится. Так будет? Теперь Ронгвальд ответил не сразу, и не скажу, что я боялась услышать больше: нет или да. — Я сдержу слово, — наконец медленно произнёс Ронгвальд. — Если после того, как всё закончится, ты подтвердишь, что хочешь этого. У меня вдруг пересохло в горле. Мелькнула мысль, что хотя Ронгвальд меня не видит, наверняка слышит, как набатом колотится моё сердце. И следующие слова ярла косвенно подтвердили это. — Ты в самом деле хочешь вернуться в Хольмгард? — мягко спросил он. — Не знаю. — Я не видела смысла лгать. — Рассказы Войко не пробудили мою память. Но там меня любят… наверное. И точно ждут. Там я буду… своей. — Жена ярла никогда не будет чужачкой и в землях Нордвегра, — возразил Ронгвальд, и я машинально закусила губу. Спросить прямо, отчего он хочет оставить меня рядом? Страшно, очень страшно. Каким бы ни был ответ, я не знала, что буду делать с ним. Потому я предпочла самым трусливым образом улизнуть от продолжения разговора, предложив: — Ярл, позволишь взглянуть, что у тебя с глазами? Раз уж я пока занимаю место целительницы. И Ронгвальд со всегдашним своим великодушием позволил мне столь топорно сменить тему. — Смотри, — просто ответил он, и я, внутренне робея, приблизилась.

Узел был крепким, но я всё же развязала его — отчего-то казалось грубым просто стянуть повязку. Медленно убрала полоску чёрной ткани и, смущённая интимностью момента, посмотрела Ронгвальду в лицо. Почему-то думалось: без повязки она покажется чужим. А оказалось — вовсе нет. Просто из пазла исчезли пустоты, и теперь я видела картину целиком. Картину… или скульптуру? С Ронгвальда в самом деле можно было смело ваять кого-нибудь из богов Асгарда — таким благородством, спокойной силой и умом дышали его черты. Если бы только не глаза… Сомкнутые веки ярла дрогнули, и я бездумным жестом смахнула с его густых ресниц сухие корочки. Ронгвальд открыл глаза — чернота зрачков в тончайшем ободке светлой радужки. От внешних уголков немедленно разбежались напряжённые морщинки — он пытался увидеть, — и сердце моё сжалось