Синь-камень: лекарство от одиночества - Татьяна Снежко Страница 60

– Милый, я спасу тебя! – Мама выхватила из рук папы рюмку и выпила залпом.

Ох и мама. Ну ты, как всегда, – спасительница наша. Папа протянул ей огурец, но она просто наклонилась и вдохнула запах его волос. Они у меня такие романтики.

Меня вдруг обняла знакомая рука. Стало тепло и спокойно, пришло чувство, что меня обняла сама Вселенная. Любимые губы мимолетно коснулись виска, и я растаяла. Песни стали казаться радужными, люди – родными, праздник – самым лучшим.

– Здравствуйте! – Алиссандр отстранился от меня и поклонился моим родителям. – Я Алиссандр, ее муж, – сказал он и протянул руку моему папе. Тот тут же встал и обнял моего волхва совсем как родного и потом что-то там начал тихо говорить ему на ухо. Уверена, это было: «Как долго я тебя ждал». Ох, папочка.

– А я вас помню, Алиссандр. Вы забрали картину моей дочери, – сощурившись, помахала указательным пальцем мама. Да уж! Мою маму никакими рюмками не лишить здравого рассудка.

– Вы правы, как всегда, матушка, – улыбнулся Алиссандр.

Ну, каков льстец! Довольная мама улыбнулась ему в ответ.

– Не мог пройти мимо. Будто себя увидел на той картине, – продолжил волхв. И тут я немного напряглась и тихонько ущипнула его за бок. Не надо им ничего о нас рассказывать. Не пугай их, лисоволк.

– А теперь проведем обряд… – снова встрял в наш разговор дед Кузьма. Нос у него покраснел, и даже уши уже горели.

– Никаких больше обрядов, кроме главного, – твердо сказала мама. Я еле сдержала улыбку: мамуля – директор по жизни. Все поняли это так: «А ну, быстренько окольцевали мою дочь». Это было мило и очень забавно.

– Да, матушка, безусловно. Но перед венчанием сначала съедим вот этого запеченного гуся с яблоками. – Алиссандр усадил маму обратно за стол и положил ей в тарелку кусочек мяса.

– Лисса, а что за венчание? – удивилась бабушка: в роду у нас все атеисты. Я пожала плечами. Что сказать, меня саму перед фактом только что поставили.

– Бабуля, венчание – это просто, – сказала рядом стоявшая красивая белокурая девочка. – Смотри.

Она шустро сняла с себя венок из ромашек и надела на голову сидящего спиной к нам рыжего мальчика. Тот деловито поправил венок – странно, что не сбросил сразу. Этих мальчишек никогда не поймешь.

– Вот и все. Мы повенчались, – заявила девочка и протянула рыжему большую печеную шишку.

Мальчик надкусил ее и отломил кусочек черному, как уголек, щенку.

– Держи, Вантаблэк!

– О, ты? – удивилась я. Тот мальчик со страхом – огненным чудищем! Он все-таки справился, победил свой страх, и лес его выпустил. На груди мальчика висел Алатырь – как доказательство того, что боги выдали ему пропуск в наш мир.

– Василиса, посмотри, какого классного собакена подарил мне дед! – Рыжий был счастлив до небес. Улыбка растянулась до ушей, он аж подпрыгивал от радости, как и его питомец.

– Познакомься. Это Вантаблэк, – и, заметив на моем лице недоумение, пояснил: – Ты не химик, тебе не понять. Вантаблэк – самое темное вещество в мире, которое поглощает любой свет.

Я понимающе кивнула и ласково потрепала за ушами щенка. Вполне себе реальный песик. Жаль, что мой Черныш развеялся в темном лесу вместе с последними моими страхами. На душе стало немного тоскливо.

К нам подошел пожилой мужчина, тот самый, что играл в шахматы со Смертью. Он уже не выглядел умирающим стариком – бодрый такой мужичок.

– Поздравляю, Алиссандр! Я искал вас, а нашел маленькую рыжую копию Менделеева и этого заблудившегося щенка. Послушайте, не могу понять, как это работает, – и он потянул за шнурок на шее, достав из-под рубашки Алатырь. – Сосна и амулет, что это за антинаучная аномалия?!

– Будет достаточно, если я скажу, что сосна – ось мира, путеводная нить и судьба, – улыбнулся волхв.

Но закостенелому ученому такого ответа оказалось мало, и он засыпал волхва вопросами. Стало быть, мой ненаглядный и этому любопытному дедуле потом сотрет память.

Дениска закинул в кусты венок, и его тут же обратно притащил Вантаблэк. Щенок смешно тявкал «дя! дя!», словно просился поиграть еще и еще.

Как же здорово распорядилась сосна: судьба подарила этим двоим настоящую семью.

Жизнь полна медленных чудес, только мы вечно куда-то спешим и этого не замечаем. Если перестать бежать, то чудеса начнут происходить постоянно, прямо перед нами, по щелчку пальцев.

– Василиса, поздравляю! – услышала я снова знакомый голос и обернулась. В инвалидном кресле сидела Анфиса, рядом с ней стоял Иван.

– О, боже! Что с тобой? – воскликнула я и схватила девушку за руку. Может, что-то с сердцем? Что же с ней случилось? Фух, не случилось. То есть случилось, но не совсем то – от девушки исходила аура счастья.

– Ты беременна, – произнесла я вслух, даже не спрашивая.

– Представляешь, она беременна. Я в шоке, – воскликнул Иван. – Ходит, под ноги не смотрит, а здесь ни дорог, ни приличной медицины, кругом лес и волки! – возмущался он.

– Он теперь катает меня в своем этом дурацком кресле, – сокрушалась Анфиса. – Вы случайно не будете сегодня костры жечь?

– Будем, – ответил Алиссандр.

– Это кресло можно там сжечь? С этим фанатиком моей безопасности не знаю, что и делать. Я просто не выдержу девяти месяцев такого катания.

Иван было насупился, но быстро передумал обижаться.

– Василиса, что произошло тогда на поляне? – В его глазах горело любопытство, а самого аж распирало от вопросов, которыми он тут же меня засыпал. – Казалось, что твой необыкновенный танец приоткрыл завесу времени либо в будущее, либо в параллельный мир. Кто были эти люди? Они говорили с природой на ее языке, как будто питались ею.

Ешкин кот. Ишь ты, Нострадамус. Откуда ж мне знать-то? Мой суженый-ряженый отвлекся на беседу с очередным незнакомцем, спасти меня от расспросов было некому. Даже Женька куда-то исчез, так и не доев гуся.

– Представляешь, если такая цивилизация может существовать, то выходит, просто нужен новый генетический толчок нашему мешочку с костями! – не унимался Иван.

– Может, сначала на этих попробовать? – Я кивнула на кости гуся в Женькиной тарелке.

– Коллега, вы это сейчас о генетической модификации человека говорите? – спросил дед-ученый у Ивана.

Я мысленно поблагодарила лесных богов за то, что они отвлекли внимание Лешего. Желания участвовать в научном или антинаучном разговоре не было, тем более в день своей свадьбы. Та иллюзия в заколдованном лесу доставила мне столько страданий! Вспоминать видение о смерти любимого совсем не хотелось. Хотелось просто наслаждаться тем, что он рядом, нашим маленьким счастьем столько, сколько будет нам отпущено богами, и ни о чем не думать. Хотя бы