Чарующая мелодия страны грёз. Книга 1 - Тан Ци Страница 6

Судьба распорядилась так, что всякий раз, сталкиваясь с чем-то серьезным, я остаюсь в полном одиночестве, при этом еще и обязательно получаю какую-то травму. Учитель сказал: «Ты слышала о том, что, когда Небо возлагает на кого-то великую миссию, оно сначала ломает ему кости и рвет сухожилия…»[14] Я могла себе представить, что самое большое предназначение, уготовленное мне Небом, – это унаследовать учение моего наставника и стать следующей главой школы Цинъян. Но однажды Цзюнь Вэй стащил для меня правила школы, а там было четко написано: «Женщины и представители нечисти не могут занимать пост главы школы». Это разрушило одно из моих самых заветных желаний.

Многие люди быстро сбиваются с пути после того, как их желания разбиваются вдребезги. У подножия горы жил один головорез, но из-за постоянных неудач он решил уединиться от мира и стал убивать свиней. Также был еще один ученый, который провалился на государственном экзамене кэцзюй[15] и начал писать непристойные романы, а также рисовать эротические картинки. Но я всегда считала, что мечты как женитьба: пока старая жена не уйдет, новая не придет, а она обычно лучше прежней. Не нужно цепляться за старые взгляды. Твоя прежняя мечта разбивается вдребезги только для того, чтобы ее сменила новая. И это стоит того. Так что в такой ситуации надо радоваться и праздновать, а не унывать и опускать руки.

Я рассказала об этом Цзюнь Вэю. Тот немного подумал и согласился с такой точкой зрения. А после обеда он спустился с горы, чтобы утешить плотника, господина Вана, у которого недавно умерла жена. Цзюнь Вэй и сказал ему: «Твоя жена умерла, чтобы ты смог жениться на новой. Она точно будет лучше. Так что это большое счастье, не печалься ты так, а лучше радуйся новой возможности». Ну плотник его и выгнал из дома, подгоняя метлой половину дороги. Цзюнь Вэй не понимал, за что с ним так поступили, поэтому я утешила его:

– Люди привыкли показывать свою отвратительную сторону перед лицом правды, чтобы скрыть застенчивость у себя внутри.

В ту ночь, когда моя мечта стать главой школы пошла прахом, я решила на закате отправиться в лес, чтобы помедитировать и пострелять в голубей, так сказать, сменить свой настрой, отыскать вдохновение, придумать новую мечту и восстановить уверенность в себе. Можете заметить, насколько позитивный я человек.

Кроме того, такой оптимизм был у меня и по отношению к личной жизни. Я ни капли не сомневалась, что, если у меня когда-нибудь будет муж, который, к несчастью, скончается, я уже в ночь его кончины соберу все свои вещи и отправлюсь на поиски нового супруга.

До того самого вечера, под влиянием учителя, я привыкла считать, что моим мужем непременно станет Цзюнь Вэй. Потому, когда я глядела на его резвый и неугомонный нрав, меня постоянно терзала одна мысль: «Боже… Как же я смогу сразу после его кончины отправиться на поиски нового мужа?»

Хорошо, что эта идея с Цзюнь Вээм в роли моего мужа прожила только до одной летней ночи, когда мне исполнилось четырнадцать, и я решилась заново воплотить свою мечту в реальность.

О летней ночи можно сказать много прекрасных слов, но действительность сурова. Говорят, в это время ядовитые змеи особенно свирепствуют – три ученика из нашей школы уже умерли от укусов, выйдя за ворота. Надеюсь, это всем послужит хорошим уроком и заставит стать немного осторожнее.

В детстве я свято верила, что лучше всех, что я особенная и точно не повторю ошибок тех трех несчастных бедолаг. Когда выходила за ворота школы, в этот раз даже реальгар[16] с собой не взяла. Теперь мне начало казаться, что те ученики точно так же считали себя особенными. Каждый думает, что он уникальный, но в глазах окружающих это не столь заметно, а уж в глазах змеи – и подавно.

По статистике, змеи считают особенными только тех, кто захватил с собой реальгар. В детстве мы всеми силами стремимся выделиться, а взрослея, стремимся быть как все. Хорошо, если бы это было наоборот, тогда, возможно, те три бедолаги сейчас были бы живы, даже если бы стали полностью зависимы от других, находясь в вегетативном состоянии. Но, как и они, я вышла в лес, не взяв с собой абсолютно ничего. Змея не будет церемониться.

Маленькая белогубая куфия[17] свирепо укусила меня за голень, и яд через кровь разошелся по всему телу. Какое-то время я пошатывалась и в итоге медленно упала. Хотя сознание мое было уже затуманено, я все-таки познала истину, изложенную мной в предыдущем абзаце. Затем попыталась вспомнить, оформила ли я ту картину с монастырем в горах, над которой работала два дня. А после этого подумала, что причин жить уже не осталось и можно спокойно ждать смерти, закрыв глаза. Больше я их не открывала.

Именно в этот момент послышался звук шагов, сминающих опавшие листья и сухие ветки, издалека приближающихся и в конце концов остановившихся возле меня. Чья-то пара рук подняла меня в воздух, а до кончика носа долетел свежий аромат цветов сливы. Можно было представить, будто в эту безмолвную яркую звездную ночь на всей горе и во всей долине распустились февральские сливы.

* * *

Я очнулась и почувствовала, как кровь циркулирует внутри тела и собирается внизу живота. Прижав руку к набедренной повязке, ощутила пульсирующую, теплую боль. Место на лодыжке, за которое укусила змея, онемело, но к нему был прижат какой-то теплый предмет. Колено было согнуто, а голень поддерживалась в воздухе чем-то вроде натянутого кожаного шнура. Общее ощущение было таким странным, что я не удержалась от желания открыть глаза и посмотреть, что вообще происходит. Наклонив голову, я увидела сцену, что только в кошмарах может присниться. Вот какая там была обстановка: я лежала в пещере, на ложе из камня, под белоснежным светом луны, а голень моей правой ноги крепко удерживал какой-то мужчина.

Его пальцы были длинными и белыми, а по позе и физическим ощущениям я разобрала, что он почти прикасался ртом к ране от укуса. С моего угла обзора был виден только его профиль, и бо́льшая часть была загорожена волосами. Так и хотелось смахнуть их. Он не заметил, что я проснулась.