Портниха-попаданка. Модный дом бывшей жены дракона - Диана Фурсова Страница 6

В мастерской послышался шорох.

Сначала ей показалось, что за стеной пробежала мышь. Затем шорох сложился в дыхание, а дыхание — в женский голос. Тихий, торопливый, сдавленный страхом.

— Подмени шов до начала церемонии.

Ярина замерла, не убирая руки от лоскута.

Голос не принадлежал ей. Он не был воспоминанием Лиорены и не звучал в голове. Его сохранила ткань.

Почерневшая нить на супружеском плаще появилась не потому, что Лиорена нарушила клятву.

Кто-то распорол доказательство её верности, подменил шов и заранее позаботился о том, чтобы развод выглядел бесспорным.

Глава 2

Дом, где швы помнят

Голос в ткани повторился, когда Ярина снова коснулась почерневшей нити.

— Подмени шов до начала церемонии.

Она удержала лоскут на столе и дождалась, пока последние звуки растворятся в пустой мастерской. На этот раз страх не заставил её отдёрнуть руку. Ярина перевернула обрезок изнанкой вверх, проверила узел, серую основу и свободный кончик. Ткань отзывалась только на прикосновение к чёрной нити и каждый раз произносила одну и ту же фразу тем же торопливым женским голосом.

Этого было достаточно, чтобы усомниться в решении Совета, но недостаточно, чтобы отменить его. Мерравия могла объявить, что распоряжение касалось обычной починки, а голос принадлежал самой Лиорене. Тарвель уже предпочёл заключения гильдии её словам, поэтому отдавать ему единственное доказательство Ярина не собиралась. Она завернула лоскут в бумагу, заперла в деревянной коробке и спрятала в нижнем ящике комода наверху.

Пока она спускалась, по крыше ударил дождь. Через несколько минут вода закапала на раскройный стол и в угол у лестницы. Пришлось подставить ведро, переставить сундуки и натянуть над кроватью плотное покрывало. Ночь прошла среди стука капель, скрипа старой вывески и подсчётов, которые не становились приятнее от повторения. Первый взнос по долгу почти в четыре раза превышал всё содержимое кошеля, а до срока оставалось двадцать дней. В отдельной книге значились требования поставщиков, хотя часть товаров была заказана уже после закрытия мастерской.

Утром Ярину разбудили настойчивые удары в дверь.

На пороге стояли две женщины. Высокая сухощавая мастерица держала под мышкой плоскую деревянную коробку, а её спутница, молодая девушка с рыжеватой косой, выглядывала из-за плеча наставницы и с нескрываемым любопытством рассматривала хозяйку разорённого дома.

Имена поднялись из памяти Лиорены прежде, чем Ярина успела спросить.

Ивелла Сорн и Рейса Нолль.

— Вы всё-таки открыли мастерскую, — сказала Ивелла вместо приветствия.

— Как видите, дверь снова открыта.

— Вижу, что крыша продолжает течь, а вы стоите босиком на холодном полу.

Ярина опустила взгляд и обнаружила, что в спешке действительно не надела туфли.

— Это можно исправить быстрее крыши.

Рейса улыбнулась, но тут же сделала серьёзное лицо под взглядом наставницы.

— Мы пришли забрать своё, госпожа Вейр, — продолжила Ивелла. — Ножницы, лекала, иглы и расчётные книги. В опись гильдии они не входят.

— Входите и покажите, что именно принадлежит вам.

Обе женщины замерли. Ивелла посмотрела на Ярину с подозрением, словно ожидала отказа.

— Раньше вы не позволяли нам переступать этот порог без разрешения управляющего.

— Управляющего здесь больше нет.

— Его и прежде почти не было. Приходили только распоряжения с печатью Аркейнов.

Внутри шевельнулось чужое чувство, похожее на стыд. Ярина не знала, отдавала ли Лиорена такие распоряжения сама или позволяла кому-то говорить от её имени. Оправдываться за неизвестные поступки было бессмысленно.

— Теперь решения принимаю я. Но книги сначала придётся проверить: в них могут быть сведения по долгам мастерской.

— Потому я их и принесла, — ответила Ивелла. — У меня сохранились копии накладных, которых нет в гильдейской папке.

В главном зале Рейса сразу заметила пустые полки.

— Они всё-таки вынесли шерсть.

— И два манекена, — сказала Ярина. — Ещё в описи значатся пять пар ножниц, а осталось две.

Ивелла быстро проверила шкафы и выдвижные ящики. Она знала мастерскую так хорошо, что не тратила времени на поиски.

— Пятые ножницы были мои. Стальные, с тёмной ручкой. В акте изъятия их не указали?

— В акте их нет.

— Значит, у них выросли ноги.

— У дорогих вещей это случается чаще, чем у дешёвых.

Рейса не удержалась от смешка. На этот раз Ивелла не стала её одёргивать.

Принесённые книги оказались подробнее документов гильдии. В них стояли даты, количество материала, подписи получателей и отметки о выполненных заказах. Большинство записей сделала Ивелла.

— После смерти мастера Вейра больше было некому, — объяснила она. — Лиорена жила в доме мужа, гильдия присылала надсмотрщика раз в десять дней, а тот умел только ставить печати и спрашивать, почему падает выручка.

При упоминании отца тело Ярины отозвалось тяжестью под грудиной. На миг ей привиделась широкая ладонь, испачканная синим мелом, но лицо мастера память не вернула.

— Почему дом закрылся? — спросила она.

— Вы и сами знаете причину.

— Я хочу услышать вашу версию.

Ивелла долго смотрела на неё, потом перевела взгляд на потухшую вышивку плаща.

— После смерти вашего отца гильдия потребовала подтвердить право наследницы вести ремесленный дом. Вы отказались проходить испытание. Меня госпожа Дорн не утвердила мастером, хотя до этого двадцать лет принимала мою работу. За каждый месяц без признанного мастера начислялся штраф. Поставщики перестали отпускать товар, заказчицы ушли, долги выросли.

— Почему Мерравия вас не утвердила?

— Потому что я отказалась передать ей старые выкройки Вейров. Они принадлежали дому, а не гильдии.

— Где они сейчас?

— Там, где их не нашли.

— Теперь дом принадлежит мне.

— Вчера он тоже принадлежал вам.

Ответ был справедливым. Ярина закрыла книгу и не стала требовать большего.

— Оставьте выкройки в тайнике. Пока мне важнее понять, что у нас есть и чего не хватает.

В лице Ивеллы ничего не изменилось, но напряжение в плечах ослабло.

Снаружи раздался удар молотка. Когда они вышли, на зелёной двери уже висел лист с бордовой рамкой. Служитель гильдии забивал последний гвоздь.

— Предварительное уведомление о продаже имущества за долг, — объявил он. — Если первый взнос не будет внесён в срок, здание выставят на торги.

— Вчера у меня был двадцать один день. Сегодня осталось двадцать. Почему в бумаге указана прежняя дата отсчёта?

Служитель бросил взгляд на текст.

— Я только доставляю уведомления.

— Передайте составителю: я потребую сверку каждого начисления и каждого предмета, вывезенного из мастерской.

Он пожал плечами и ушёл. На другой стороне улицы торговка