Связанные ненавистью. Жестокая академия - Анастасия Милославская Страница 56

— Всё в порядке, дорогая, — она делает успокаивающий жест своей холёной рукой с красными ногтями. — У нас есть твой адрес. Сестру заберут и доставят в госпиталь. Нам лишь нужно прибыть туда. Ты же не пропустишь приём?

— Нет! Конечно нет. Я так ждала. Спасибо вам огромное, мисс Эйвери.

Селеста улыбается широко, демонстрируя идеальные белые зубы:

— Пожалуйста, Деви. Рада видеть тебя такой счастливой.

Единственный шанс помочь сестрёнке… как я могу пропустить приём?

К тому же, не хочу оставлять Аэллу одну. Сестра будет волноваться.

Глава 19. Сестра

Спустя несколько часов мы с мисс Эйвери уже входим в госпиталь.

Он находится в самом сердце Ауриндара — и это не госпиталь, а скорее дворец из стекла и белого камня. Он совершенно не похож на те убогие, переполненные лечебницы в пригороде, где я бывала. Там пахло болезнью, отчаянием и хлоркой. Здесь же воздух прохладный, магически очищенный, и пахнет чем-то стерильным: озоном и едва уловимым, дорогим цветочным ароматом.

Всё белое, сияющее. Полы из гладкого мрамора, стены, кажется, светятся изнутри, повсюду бесшумно скользит персонал в белоснежной форме.

Не успеваем мы сделать и пары шагов по огромному холлу, как к нам бросается подтянутый мужчина в дорогом костюме.

— Мисс Эйвери! Какая честь! Мы вас уже ждём, всё готово, — он лебезит перед ней, его улыбка кажется неживой, приклеенной к лицу, на меня он едва глядит. — Лекарь Мейсон освободился и ждёт вас.

— Прекрасно, Арчибальд, — холодно кивает Селеста. — Провожайте.

Мы идём за мужчиной по безупречно чистым коридорам. Нам встречаются в большей степени богатые дракорианцы. Я определяю по одежде и надменным лицам. Отсюда делаю вывод, что это место для отъявленных богачей. Настоящее чудо, что сестра попала сюда.

Но меня не покидает нервозность.

А вдруг даже лекарь из такого шикарного госпиталя скажет, что сестре не помочь? Вдруг скажет, что время упущено?

Или вдруг мисс Эйвери увидит сколько стоит лечение сестры и передумает?

Я не привыкла, чтобы вот так просто кто-то помогал.

Даже родной отец ни разу за всю жизнь не протянул мне руку помощи.

Я понимаю, что всё не безвозмездно. Селеста ищет ко мне подход, хочет, чтобы я была у неё в долгу, шпионила для неё. У неё далекоидущие планы на меня. В целом, наши с ней отношения — подобие странной сделки.

Но, наверное, так даже лучше.

Гарантий больше.

Для меня главное, чтобы Аэлла наконец-то пришла в себя и вылечилась.

Арчибальд останавливается у массивной двери из светлого дерева, которую почтительно открывает перед нами молодая девушка в идеально белой форме.

Кабинет залит мягким, тёплым светом, он огромен и стерилен. И я вижу сестру почти сразу.

Она сидит на высоком смотровом стуле в центре комнаты. Она чрезмерно худая. Этот последний год… он сожрал её. Слизал всю её былую красоту, оставив лишь хрупкую, восковую оболочку.

Её светлые волосы, когда-то такие же густые, как мои, поредели и безжизненно висят, касаясь плеч. А глаза… её глаза — копия моих — бессмысленно смотрят в одну точку в окне, не видя ничего.

Я смотрю на неё, и во мне всё леденеет. Мы сильно похожи. Я вижу в этом иссохшем, сломанном теле себя. Жуткое, разбитое зеркало.

Между нами всего два года разницы. Аэлле старше, ей двадцать три. В этом возрасте она должна наслаждаться жизнью, смеяться, влюбляться, наряжаться, а не сидеть, как фарфоровая кукла, у которой вынули душу.

Она заперта. Заперта так глубоко внутри себя, что не достучаться.

И я уверена, что она кричит там — в своей душе — но её крика никто не слышит, кроме меня.

Всё исчезает — Селеста Эйвери, Арчибальд, помощница лекаря, мои собственные тревоги. Я бросаюсь к сестре.

Осторожно, будто боясь сломать её тонкие птичьи косточки, я сжимаю Аэллу в объятиях, утыкаясь лицом в её плечо, которое остро выпирает сквозь тонкую больничную рубашку.

— Милая, я скучала, — шепчу я, целуя её в холодную, почти восковую щёку.

Чувство вины сжирает. Уничтожает меня.

Это я. Всё я.

Не спасла, не уберегла.

Сестрёнка всегда была куда нежнее, куда ранимее.

— Выглядит и правда жутко, — выносит вердикт мисс Эйвери за моей спиной. Её голос ровный, почти скучающий. — Люди — хрупкие и никчёмные создания. Лишнее тому доказательство.

От её тошнотворных, высокомерных слов меня выворачивает. Я лишь крепче обнимаю Аэллу, шумно выдыхая в её волосы. От неё пахнет домом. Мамой, сёстрами и братом. Моей привычной, пусть и часто тяжёлой жизнью, из которой меня так нещадно выдернули и бросили в клетку к зверям.

Дверь кабинета отворяется.

Я неохотно поднимаю лицо, отпуская сестру, но продолжая держать её за холодную, слабую руку. Всё это время Аэлла никак не реагирует, продолжая бессмысленно смотреть в окно.

Входит лекарь.

Это мужчина средних лет, слегка полноватый, с доброй, располагающей улыбкой. У него седеющие волосы на висках и пышные, ухоженные усы, которые придают ему вид сказочного добряка. За стёклами круглых очков его глаза проницательно сверкают.

— Добрый день, — голос лекаря оказывается мягким и глубоким. — Мисс Эйвери, рад вас видеть. Мисс Морр, рад знакомству. Я лекарь Мейсон. А это, должно быть, ваша сестра, Аэлла?

— Да, это она, — отвечаю, всё ещё держа её руку.

— Что ж, мисс Морр, — мягко начинает лекарь, присаживаясь на стульчик напротив Аэллы. — Мне нужно знать всё. Что именно произошло, что стало причиной подобного состояния и как долго оно длится?

Администратор Арчибальд и помощница лекаря бесшумно выходят, деликатно прикрыв за собой дверь. А вот мисс Эйвери остаётся. Она садится в изящное кресло у стены, скрестив ноги, и безучастно глядит на происходящее.

У меня пересыхает во рту. Рассказывать всё в подробностях при постороннем, да ещё и при Эйвери…

Но это необходимо.

— Сестру изнасиловали, — тихо, но твёрдо произношу я. — Она была девственницей. У Аэллы всегда был мягкий характер, она очень… очень чувствительная.

— Хм. Значит, насилие, — лицо лекаря Мейсона на мгновение омрачается. Он двигается ближе к Аэлле, которая всё так же не реагирует.

Лекарь достаёт из кармана тонкий серебристый прибор, похожий на карандаш, и аккуратно подносит его к её запястью. В воздухе на мгновение вспыхивает тусклая магическая схема. Артефакт считывает пульс, давление и активность мозга.

— Сначала её заставили раздеться, — мой голос дрожит, но я заставляю себя говорить, — перед мужчинами. А потом… изнасиловали. Я думаю, это сделали несколько мужчин.

— Хм. Понятно. Это вполне могло стать причиной подобного состояния. Моё сочувствие, — бормочет он.

Лекарь явно поражён и шокирован, но отчаянно