Запрет на истинность - Светлана Томская Страница 55

В голове шевелятся смутные образы. Нет, было ещё что-то.

Обрывок воспоминания. Карета на знакомой дороге. Я возвращалась в Академию? Ещё одна яркая картинка: упавшее дерево, перегородившее дорогу, и карета с той стороны преграды.

Не складывается. Не могла я вот так утром сразу же встать и отправиться в Академию. Разговор с родителями помню в точности. Мама просила проведать Ирвина.

Яркая вспышка в голове. Морщусь от боли и прикрываю глаза. Вижу себя заходящей в целительское крыло… Зачем? Просто проведать пострадавшего? Выразить ему своё сочувствие? Этому лжецу? Ну уж нет, это не в моём характере.

В голове окончательно проясняется. Я иду с целью прояснить ситуацию, объяснить парню, что ничего у него не получится, убедить, чтобы прекратил эту игру. И, кажется, я рассказываю ему о том, что…

Щелчок замка и скрип двери обрывают череду ярких картинок, начавших выстраиваться одна за другой.

В проёме возникает мужская фигура. За спиной вошедшего ясный солнечный день, поэтому я вижу только общие очертания тела. Высокий. Широкие плечи. В пространстве между мужчиной и дверными косяками видна какая-то зелень. А ещё врывается волна беззаботного птичьего щебетания и лесных ароматов.

— Пришла в себя, — с удовлетворением констатирует незнакомец и делает шаг в комнату.

Молча жду, пока станет понятно хоть что-нибудь.

Он поворачивает голову, и теперь я вижу его чёткий профиль на фоне яркой зелени.

— Ирвин, открой ставни на одном окне, — приказывает он, и я содрогаюсь от ненависти.

Значит, всё-таки здесь замешан Ирвин? А ведь первое впечатление, когда меня познакомили с воздушниками, было в его пользу. По крайней мере, бедолага Тавин мне показался более напыщенным и высокомерным. А Ирвин… мы же с ним работали над проектом…

— Это же Ирвин украл у меня омаксурит? — вырывается у меня.

— Осенило? — насмешливо хмыкает мужчина.

Плотно прикрыв за собой дверь, он подходит к креслу и опускается в него. В это же время одна из створок ставен открывается, и свет падает на лицо мужчины. Я вздрагиваю. Один его глаз закрыт повязкой. Это первое, что я замечаю. По ассоциации в памяти всплывает мамина история о том, что когда-то её похитил именно одноглазый человек.

Но я так часто требовала, чтобы мама рассказала о том, как произошло их знакомство с отцом, как он спасал её от похитителей, что в голове у меня та история сформировалась в виде чётких картинок. И я сначала догадываюсь, что это не тот Одноглазый, и только потом понимаю почему. Тот похититель был черноволосым. А волосы у этого абсолютно белые. И дело не в возрасте, хотя его лоб и щёки изрезаны глубокими морщинами. Он точно маг Воздуха, но маг, которого я не знаю.

В его единственном глазу грозовые фиолетовые сполохи. Чем мощнее маг, тем более глубокие фиолетовые оттенки приобретает его радужка. Глаз похитителя насыщенного цвета. Даже магистр Энгвид выглядит слабее.

— Кто вы? — резко охрипшим голосом спрашиваю я, не рассчитывая на ответ.

Но, видимо, мужчина считает, что скрывать от меня свою личность уже необязательно.

— Моё имя Скайрус, девочка, и скоро с твоей помощью я стану единственным Императором всех известных тебе государств.

Глава 55

Скайрус

— Ты удивлена, Айри, — говорит одноглазый, с фамильярной интонацией растягивая моё имя. — Мага моего уровня убить не так-то просто.

— Но разве можно выжить, если арбалетный болт… — хриплым шёпотом начинаю я.

— … попадает в глаз? — ощеривается мужчина. — Можно, как видишь. Сам глаз — да, спасти не удалось. Но я жив. И я действительно тот самый Скайрус, который был Высшим магом Хорнии, Главой Совета. Из-за твоей матери я лишился всего. Теперь ты понимаешь, что у меня к твоим родителям большой счёт?

— У вас к ним⁈ — восклицаю я. — Но ни один из них не успел вам ничего плохого сделать. Моя мать виновата лишь в том, что дважды не позволила вам убить её. А кроме того, вы смертельно ранили моего отца. Если бы не его дракон…*

— Какая разница, кто начал игру? — рявкает негодяй. — Они встали на пути у моих планов, а в тот момент я хотел всего лишь спасти Хорнию. Ну и что, что я хотел этого для себя? Я был бы лучшим королём, чем слабак Тейнар. Чампы не получили бы от меня принцесс. Они остались бы жить со своим проклятием и без Земляного дракона. Но и это не главное. Главное, что твои родители приобрели всё, а я всё потерял. А такого не прощают.

Я не знаю, что сказать. У этого мерзавца своя логика. Умрите все, а его пропустите к власти.

— Что вы собираетесь делать со мной? — Мне удаётся спросить это недрогнувшим голосом. — Убить в отместку?

— Не так просто, девочка. Сначала я всего лишь планировал посадить на трон Хорнии своего сына. И если бы ты согласилась выйти за него замуж, у тебя был бы хороший шанс на долгую и счастливую жизнь.

— С тем, кого не люблю?

Скайрус корчит брезгливую гримасу и машет рукой.

— Любовь — это глупости. Удел женщины — подчиняться. Я предлагал, кстати, брак Мире, старшей дочери Тейнара. Но эта дурочка отказала мне. Надеюсь, она пожалела о своём решении, когда стала собственностью Вихо. **

Эту историю я тоже знаю. Мире пришлось через очень многое пройти, прежде чем она встретила того, кого по-настоящему полюбила. Но не спорить же.

— Замуж за вашего сына я всё равно не пойду.

— А теперь тебе никто этого и не предлагает. — Губы Скайруса искажает мерзкая ухмылка. — Момент упущен. Но то, что я узнал, нравится мне ещё больше. У тебя появился настоящий истинный?

Смотрю на Скайруса настороженно и не отвечаю. То, как он самодовольно потирает руки, меня пугает.

— Когда Арка Храма запылала над тобой, я сначала решил, что повезло либо моему мальчику, либо Тавину. Но решил не рисковать. И поручил Ирвину принять меры.

— Тавина убил Ирвин? — спрашиваю я, хотя смысла в этом вопросе нет, и так всё ясно.

— Мой сын талантливый артефактор, но в разработке стратегии пока слабоват. Приходится вести его за ручку. Но ничего, у него всё впереди. У него прекрасные шансы…

— … стать таким же мерзавцем, как вы? — вырывается у меня.

Скайрус разражается хохотом. Ему, действительно, смешно. Он трясётся от смеха так, что слёзы выступают на его единственном глазу.

— Ты пытаешься меня оскорбить, девочка? — хмыкает он, отсмеявшись. — Это невозможно, особенно когда цель так близка. Сейчас мне очень трудно испортить настроение. Так что насчёт истинного? Скажешь кто