Наследница и Орк - Финли Фенн Страница 54

Стелла одарила её искренней, пусть и смущенной улыбкой — но та быстро сменилась очередным жарким вздохом, её красные губы приоткрылись, когда пальцы Силфаста скрылись еще глубже между её бедер. И когда Натт подтолкнул Эллу прочь, к противоположному коридору, она охотно пошла, хотя её ноги казались опасно ватными, а дыхание вырывалось короткими, отчаянными глотками.

— Эм, — сказала она Натту, как только они отошли на кажущееся безопасным расстояние, — это, эм… здесь в порядке вещей?

— Ах, я полагаю, — ответил Натт ровным голосом, но когда Элла посмотрела на него, его взгляд, обращенный на неё, был настороженным, изучающим. — Тебя это встревожило, девочка? Или напугало?

Встревожило. Напугало. В тот момент Элла, казалось, не могла найти на это ответа; её глаза лишь тупо моргали, глядя в наблюдающее лицо Натта. И когда он помедлил, а затем увлек её в сторону, в то, что казалось пустой комнатой, сопротивляться этому тоже не было сил, в голове не осталось ни единой связной мысли.

— Говори, девочка, — сказал Натт, опустив лампу рядом с ними, а затем прижал Эллу к каменной стене; его огромное, близкое и безопасное тепло нависло перед ней. — Я не знаю этого запаха, который исходит от тебя. Это… — он наклонился, и Элла покорно откинула голову, когда его лицо приблизилось к её шее и сделало глубокий вдох, — голод, и благоговение, и что еще.

Элла всё еще не могла говорить, но было что-то в этом, в теплом, знакомом лице Натта, щекочущем кожу у самой шеи. И когда её дрожащая рука скользнула по его обнаженной груди, в этом тоже что-то было, и снова, когда он отстранился, чтобы посмотреть на неё, его глаза были темными, пристальными и требовательными в мерцающем свете лампы.

— Ты скажешь мне это, девочка, — произнес он; его голос прозвучал жестко, как приказ. — Что внутри тебя.

И между его голосом, его знакомым теплым запахом и напряжением в его глазах он, казалось, почти вытягивал из неё слова, сматывая их, сбивчивые и отчаянные, из сдавленного горла Эллы.

— Я не зн-знаю, Натт, — пролепетала она. — Я просто… я потрясена, очевидно, и совершенно возмущена, конечно же, я никогда в жизни не видела ничего подобного — но ведь она хотела этого, и он хотел её, и он гордился ею, и он… — её руки взмахнули в воздухе. — Они не стыдились этого, и… это то, что ты хочешь сделать со мной, Натт?!

Последние слова прозвучали пронзительно, почти панически, ведь Элла обещала ему неделю тайного распутства, разве нет?! Но теплые руки Натта теперь обхватили её лицо, спокойно и надежно, а эти глаза изучали её, проникая глубоко и всё понимая.

— Ты желаешь, чтобы я делал с тобой такие вещи, девочка? — очень ровно спросил он. — Разбудит ли это твой голод, если я заставлю тебя ходить совершенно голой перед моими братьями и буду бить тебя, когда ты меня разгневаешь?

— Нет! — почти взвыла Элла. — Нет, о боги, нет! Я не хочу этого, я хочу…

И по какой-то нелепой, необъяснимой причине её мысли вернулись к Альфреду. Улыбающийся, благовоспитанный, во всех отношениях безупречный Альфред, который был так учтив с Эллой в лицо, а затем развернулся, солгал ей и предал её. Он был человеком, которому нельзя было доверять, ни одному мужчине нельзя было доверять…

Но то, как Стелла смотрела на того орка. То, как она добровольно подчинялась его приказам. Он использовал её, доминировал над ней, но почему-то это казалось… безопасным.

— Чего ты хочешь, девочка, — потребовал голос Натта, глубокий, мощный, почти непреодолимо властный. — Говори.

И снова казалось, что иного выхода нет, только слова, льющиеся из горла Эллы.

— Я хочу… того, что чувствовала она, — сказала она. — Она доверяла ему, Натт. Достаточно, чтобы быть этим для него. Для неё самой. Быть тем, кем она хотела быть, кем она являлась, как бы постыдно это ни было. И знать, что она всё равно будет… в безопасности.

На мгновение воцарилась тишина; наблюдающие глаза Натта заглянули глубоко внутрь неё, ища что-то еще — но больше ничего не было. Ничего, кроме его дыхания, вырывающегося короткими, поверхностными толчками.

— А ты не можешь, — произнес он, теперь очень тихо, — доверять мне.

Это был вопрос, Элла знала это; его глаза всё так же были прикованы к ней, в ожидании, невероятно притягивающие — и внезапно наружу вырвалась еще одна правда, правда, о которой она сама даже не подозревала, возможно, до этой самой секунды.

— Нет, — выдохнула она. — Нет, Натт, я не могу. Ты похитил меня, ты не рассказал мне, что Альфред охотится на тебя, ты исчез почти на десять лет. Ты предавался удовольствиям с другими женщинами, раз за разом, может быть, даже вот так, — её рука отчаянно махнула в сторону коридора, — в то время как какая-то безумная, жалкая часть меня ждала тебя, и продолжала ждать, годами. А потом умер мой отец, и это было ужасно, и я так сильно его любила, но он поставил мне этот ужасный срок, иначе я потеряю всё, а ты не понимаешь, ты даже не хочешь понимать!

Натт не шелохнулся, его глаза всё так же жгли её, и Элла судорожно глотала воздух, снова и снова.

— И ты хочешь меня только ради мести, — задыхаясь, продолжала она, — и ты ни разу не признал, что я действительно сдержала свою клятву перед тобой! И ты не рассказал мне, что случилось с твоим отцом, или почему ты сейчас не Говорящий Гриск, или даже что произошло прошлой ночью с ужасными людьми Альфреда… или, какого черта Альфред хочет сделать с моими деньгами! Потому что ему точно не нужно целое состояние, чтобы продолжать гоняться за тобой по лесу с парой собак, и мы оба знаем, что я даже не нравлюсь ему настолько, чтобы он держал руки при себе на нашей помолвке, так в чем же, черт возьми, правда, и почему ты мне её не рассказал?!

Слова словно эхом отскочили от камня вокруг них, обнажая Эллу, выдавая всё — и слишком поздно она захлопнула рот, а для пущей верности еще и прижала к нему руки. Она ведь не могла высказать всё это на самом деле, так ведь? И действительно ли она имела это в виду?

Но взять свои слова назад она тоже не могла, могла лишь смотреть на сверкающую силу в наблюдающих, требовательных глазах Натта. Силу, которая заставила бы её сказать еще больше, если бы было что сказать. Руки Эллы, прижатые ко рту, задрожали, она