Не женщина - загадка! - Светлана Нарватова Страница 53

В голове всплыли картинки из недавнего сна о забытой экспедиции.

— В общем, спасибо, у меня есть своя работа, и я её люблю такой, какая она есть, — закончила я.

На посту охраны меня встретил, что совершенно логично, охранник.

Пока я нетерпеливо перебрасывала пальто с руки на руку, он тщательно и дотошно проверил мой пропуск — Стив Мерфи не зря ел свой хлеб, и его подчиненные работали на совесть — и только затем пропустил через турникет.

На рабочее место (два этажа вниз на лифте) я заглянула буквально на минутку: бросила сумку, убрала пальто, щелкнула чайником и включила компьютер. Отметилась, что вот она я, тружусь, и с чистой совестью поднялась на минус первый, в музейный архив.

С того момента, как я вспомнила свой сон — экспедицию дедушки, Эдварда Уайта, и свою первую в жизни поездку к нему на раскопки, — мне не давала покоя картинка, привидевшаяся во сне: высокие-высокие двери, плотно, сверху донизу, покрытые иероглифами. И, как гончая, ведомая верховым чутьем, даже не видя следа, я знала: мне туда надо! В архив, в материалы экспедиции двадцатилетней давности! Надо! Надо-надо-надо!

Не спрашивайте зачем, просто дайте!

…потому что там, во сне, я видела рядом те самые знаки, что потом оказались центральными символами пяти золотых браслетов: Апуат, Урей, Бенну, Сфинкс, Скарабей. И, черт бы их побрал (прости, папа!), я хотела знать — не игра ли это подсознания?

Металлическая дверь архива щелкнула замком и величественно приоткрылась всего через десять секунд после того, как я придавила кнопку дверного звонка. Старенькая, дряхлая, как сам архив, миссис Элизабет Мария Гибсон, кивнула, приветствуя меня как хранительница архива — хранительницу запасников:

— Мисс Сандерс? Чем могу быть полезна?

— Миссис Гибсон, мне нужна ваша помощь в одном очень важном для меня деле.

Элизабет вопросительно подняла бровь.

— Я бы не хотела, чтобы эта информация стала достоянием широкой общественности, но я решила погрузиться в научную деятельность.

Миссис Гибсон одобрительно кивнула:

— В вашем возрасте, мисс Сандерс, самое время активно строить научную карьеру, не зарываясь в рамках должностных обязанностей.

И я, воодушевленная явной поддержкой и готовностью к сотрудничеству, продолжила:

— Мне нужны материалы по одной экспедиции. Видите ли, в процессе исследования мне удалось выйти на потрясающие факты: оказывается, один из экспонатов нашего музея, тот самый наш браслет, который никак не могли привязать к конкретной эпохе, может быть связан с одной малоизвестной легендой о Хатшепсут!

Элизабет — не Зак, значимость моих слов она, с ее опытом, определила моментально и безошибочно.

— Да что вы говорите?

— Да! Только умоляю — никому ни слова, вы же сами понимаете, что будет, если об этом кое-кто узнает…

Элизабет закивала: она прекрасно знала, кто в нашем музее самый большой гений, и кому мое потенциальное открытие будет безусловно нужнее.

И тоже недолюбливала Вудса.

Впрочем, не знаю той женщины, которая бы согласилась долюбливать его добровольно.

— Так о какой экспедиции идет речь? — деловито уточнила моя сообщница.

— Тут как раз и проблема. Я не знаю точных выходных данных. Речь идет об экспедиции профессора Уайта. Также в состав входили Дебора Уайт, Алистер Коулмен… — Я бодро перечислила основных участников, потому что раньше той экспедицией мне интересоваться не доводилось и номер дела я не знала, значит, искать придется по дате и составу. Назвала год и добавила, для облегчения идентификации: — Тогда была обнаружена мумия жреца времен Тутмоса Третьего.

— Да-да, я поняла, о чем вы!

Лицо старой хранительницы архива просветлело, и я удивилась:

— Вы помните эту экспедицию?

— Ну что вы, милочка, тогда же такой скандал вышел! — Элизабет многозначительно повела глазами.

— Скандал?

— Ну да! Тогда же Алисия... — тут миссис Гибсон поправилась: — То есть миссис Фостер знатно оконфузи... А впрочем неважно, — замяла она тему окончательно, и оставила меня медленно сгорать на огне любопытства, в то время как сама выдвинула один из ящиков каталога, и стала быстро и умело перебирать пальцами желтоватые картонные карточки.

Миссис Элизабет была страшно далека от автоматизации и прочих современных процессов и оставалась фанаткой старой доброй бумаги.

— Вот, нашла, — архивариус наконец, вынырнула из моря каталогизации. — 1980-й год, раскопки усыпальницы Хапусенеба.

При звуках этого имени меня буквально продрало морозом по коже: да быть того не может! Не бывает таких совпадений!

Хапусенеб — тот самый жрец, который фактически сделал Хатшепсут правительницей. Многочисленные исследователи, как один, утверждают, что Хат пришла к власти на плечах жречества — и его предводителем в период ее восхождения и в годы царствования был именно Хапусенеб.

Меня сбило с толку воспоминание, где дед говорил “усыпальница жреца времен фараона Тутмоса Третьего”, но это же усыпальница — времен Тутмоса, сам жрец — периода царицы Хатшепсут!

Пока я лихорадочно тасовала в голове факты, исторические и полицейские, Элизабет, ушедшая в дебри стеллажей, успела вернуться с папкой-коробом:

— Вот, пожалуйста. На руки выдать не могу — это только по запросу с визой миссис Фостер, но не вынося из архива ознакомиться можете.

Чувствую, что эту визу я от Алисии получила бы только с боем, скандалом и выкрутив ей руки… Какое счастье, что мне это и не требуется: мне нужно всего лишь взглянуть на фотографии дверей в усыпальницу жреца и убедиться, что символы, приснившиеся мне ночью, не подтасованы моим собственным подсознанием. Занятий на пять минут, архивариус дольше искала дело.

— Спасибо, миссис Гибсон! — благодарно улыбнулась я, расписалась в выдаче и подхватила увесистый архивный короб со стойки.

Рабочее место в музейном архиве было оборудовано весьма пристойно: стол, стул, индивидуальное освещение, скромный органайзер для письменных принадлежностей. Ничего лишнего — но все необходимое в наличии.

Я благоговейно опустила папку-короб на стол: поверить не могу, почти двадцать лет назад я присутствовала, когда эти люди, настоящие ученые, творили историю! Они нашли усыпальницу значимой исторической личности, восстановили огромный пласт нашей общемировой истории — и я видела это своими глазами! И по малолетству, не поняла, что стала свидетелем исторического события.

Покачав головой от масштабности свалившегося на меня осознания,