Дочь драконов для змеиного князя - Екатерина Антонова Страница 53

Но для грядущей бури, для битвы, что ждет нас за стенами этого тёплого дома, его достаточно. Теперь у нас есть шанс. Вместе.

Глава 55

Адила

Когда драконы расцепляют руки, я чувствую облегчение. Ну, слава всем богам! Два самых упрямых существа во вселенной соизволили прекратить меряться письками.

Не могу сдержаться. Подскакиваю и буквально висну на шее Влада. Целую его так, чтобы не оставалось сомнений: это наша победа.

Его губы прохладные и податливые. Валах на секунду замирает, а затем отвечает мне сдержанным, но явным одобрением.

— Браво, мальчики! — выдыхаю я, отрываясь.

И тут же раздаётся рычащий саундтрек: «Разъярённый отец». Классическое низкое ворчание, полное неодобрения и скрытой угрозы «я ещё тут, и я всё вижу».

Разворачиваюсь к папе. На его лице — буря. Прекрасная, величественная и… безумно милая. Влад ставит меня на пол.

— Папочка, — говорю самым сладким голосом, — если ты будешь так рычать на каждый мой поцелуй, то к нашей лунной свадьбе у тебя разовьётся стойкий условный рефлекс. Услышишь звук поцелуя и тут же пускаешь дым из ушей. Расслабься, я не фарфоровая куколка.

Папа что-то бормочет себе под нос, но его пыл, кажется, слегка угасает под весом чистейшей логики и моего невозмутимого вида.

В этот момент Марья берёт ситуацию в свои ловкие руки. Она осматривает нашу слегка потрепанную компанию.

— Так, — говорит твердо. — Горан — в дальнюю спальню, там тихо. Богдан — на раскладушку в кабинете. — Взгляд подруги останавливается на нас с Владом. — А вы двое… раз уж вы истинные, вам вторая спальня наверху. Там кровать широкая.

Мой отец издаёт звук, будто его внезапно ударили в солнечное сплетение. Он низко рычит.

— ТОЛЬКО ЧЕРЕЗ МОЙ ТРУП! — гром его голоса заставляет вздрогнуть. — Моя дочь и этот… в одной комнате?! В одной постели?! Я буду дежурить под дверью!

Уже собираюсь парировать, но меня опережает мама. Она подходит к папе и кладёт свою изящную ладонь ему на сжатый кулак.

— Али, милый, — говорит она медовым голосом. — Если они истинные, то рано или поздно у нас появятся внучата-драконята. — Мама делает паузу. — А я, знаешь ли, уже давно присмотрела себе образ элегантной бабушки. Не лишай меня этой радости.

Эффект потрясающий. На лице моего отца быстро сменяются выражения: ярость, недоумение, паника, осознание и, наконец, полная, абсолютная капитуляция перед неопровержимой женской логикой.

Он отводит взгляд, бубня что-то неразборчивое, и отступает к камину. Даже угрюмый Драган кряхтит, пряча улыбку.

Комната под крышей и правда уютная. Пахнет деревом, сушёными травами и покоем. Дверь закрывается, и наконец-то нас ничто не отвлекает друг от друга. Здесь только мы.

В темных глазах Влада я вижу ту же усталость, ту же потребность сбросить напряжение прошедших дней. Ни слова не говоря, мы начинаем раздеваться. Одежда, пропахшая дымом, порохом и страхом, падает на пол кучкой тряпья.

Ванная тесная. Впритык на двоих. Идеально. Я включаю воду, на нас обрушивается поток воды, смывая пыль и грязь.

Сначала мы просто стоим под струями лоб ко лбу, дышим паром. Затем я беру мыло и намыливаю своего истинного.

Начинаю с его широкой, испещрённой старыми шрамами спины. Мускулы под моими пальцами твёрдые, как скала, но они отзываются лёгкой дрожью на каждое прикосновение.

Я втираю пену в его плечи, вдоль позвоночника, чувствуя, как под кожей проступает лёгкая, мерцающая синевой чешуя — реакция на мои касания. Он тихо стонет, и этот звук вызывает у меня спазм внизу живота.

Мой дракон берёт гель и медленно, с невыносимой тщательностью намыливает меня. Его прохладные ладони скользят по моей талии, обхватывают грудь, задерживаются на сосках, которые мгновенно наливаются и твердеют.

Я закрываю глаза. Влад опускается ниже, намыливает живот, бёдра, и мои ноги становятся ватными. Истинный пальцами ныряет между моих ног, натирает нежнейшую горящую плоть, и я сдавленно вскрикиваю. Перед глазами пляшут звезды.

— Теперь я, — хрипло шепчу.

Опускаюсь на колени перед своим драконом. Внутри меня полыхает ад. Я смотрю снизу вверх, встречаю его горящий синим огнём взгляд. От меня исходит жгучее, властное, порочное желание.

Мне нужно это. Нужно почувствовать его вкус, его власть, доказать ему и себе, что он жив, что он здесь.

Я обхватываю член рукой. Огромный, твёрдый. Бархатная кожа натянута на головке. Облизываю губы, чувствуя, как сердце колотится быстро-быстро, и беру его в рот.

Влад не выдерживает. Зарывается пальцами мне в волосы, но это не принуждение, а потеря контроля. Глухой сдавленный рык вырывается из его груди, и я чувствую, как тело моего дракона напрягается до предела, а затем содрогается в мощной пульсации.

Теплая, с горьковатым привкусом сперма заполняет мой рот. Не отстраняюсь, принимая всё, глотая, ощущая, как его холодная сущность смешивается с моим пламенем через этот древнейший акт доверия и обладания.

Истинный выходит из моего рта, его дыхание прерывистое, а в ярко-синих глазах бушует буря… благодарность, похоть, животная жажда. Встаю, слегка пошатываюсь на уставших ногах.

Влад опускается передо мной на колени. Откидываюсь спиной на мокрую стену. Прохладными губами дракон впивается в мою налившуюся, невыносимо чувствительную плоть.

Он пьёт меня, заливает холодом тот пожар, что сам же и разжег, и доводит меня до края мастерски, безжалостно. Я кричу, впиваясь в его плечи, и почти мгновенно взрываюсь волной ослепительного удовольствия.

Мы стоим под душем ещё несколько минут, просто дыша, прижавшись друг к другу. Берём по мочалке и смываем друг с друга пену, соль, следы нашей дикой прекрасной любви.

Руки истинного теперь движутся медленно, тщательно. Я вспениваю шампунь в его тёмных волосах. Тишина между нами тёплая, насыщенная, как пар, наполняющий душевую кабинку.

Облачившись в мягкие шорты и майку, которые Марья оставила для меня на кровати, я чувствую себя потрясающе. Почти. Внутри всё ещё тлеет приятная усталость и тихий ликующий огонёк. Влад направляется в комнату Горана, я спускаюсь на кухню.

За столом сидят Марья, Драган, Ксения и Егор. В воздухе витает густой пряный аромат травяного чая. Наливаю кружку и сажусь, поджав под себя ноги.

— Ну что, — говорит Марья, пододвигая мне тарелку с печеньем. — Расскажешь?

Я начинаю рассказывать. Всё. Про Бухарест, погони, музей. Про серебряную пулю Богдана. Про мёртвые глаза Влада. Про его пробуждение, сделку с Роксаной Батори и ампулу с его кровью.

Когда заканчиваю, долгое время царит тишина. Драган медленно пьёт свой чай, хмурится.

— Адила, — говорит альфа. — У твоего дракона в голове не романтика, а шахматная доска. И мы на ней фигуры. Он и