Ни толку, ни проку, не в лад, невпопад... - Тамара Шатохина Страница 53

Но пока что его ждало несколько дней отдыха и Джейн.

Он сразу же отнесся к этой новой Джейн с предубеждением. С ее появлением всплыли в памяти все проклятья, обрушенные на его голову. Так может это оно и было? Так он и думал тогда, сходя с ума от унижения и ярости – повергнутый женщиной и связанный по рукам и ногам. Вырвись он из пут сразу, и она не выжила бы. Но это уже в прошлом…

Сейчас он подъезжал к дому, рассматривая ее еще внимательнее, чем прошлый раз. Наверное потому, что получил очередную порцию проклятий. И опять неконтролируемо поднимались подозрения, всплывали воспоминания о собственном унижении, о том, как держался потом чудом, решив для себя вначале выяснить о ней все, что только возможно. Он умел слышать и видеть тоже умел. И что он видел сейчас?

Джейн была хороша, как никогда, а причиной новой ее красоты являлась новая суть и внутреннее содержание. Что-то оставалось прежним, а что-то казалось ему незнакомым, но не чужим - гордая шея, надменно приподнятый подбородок и взгляд – спокойный и непримиримый. Его значение понимал только он. Пэры же видели перед собой знатную женщину, племянницу королевского секретаря и баронессу, жену королевского юриста.

А он смотрел на нее и понимал, что многое отдал бы сейчас за то, чтобы вернуть ту свою Джейн. Сейчас он смертельно устал и ему нужен был отдых, а не домашняя война. Нужна женщина, а он добровольно постился, приняв на веру слова незнакомки. Увидел в ее словах резон и логику и положился на своё чутье, а стоило ли? Сейчас, добираясь до дома из последних сил, он сомневался в этом, желая только покоя. А его не предполагалось, судя по этому взгляду. И он сделал выводы, не принимая пока решений - от этой Джейн нужно было или избавляться, или призвать к покорности, настояв на своем. И Ризли обозначил это намерение сразу же, только сойдя с коня – поцелуем.

Она промолчала… Дальше он продолжал наблюдать и заметил ее замешательство – женщина увидела Бигли. Она еще тогда призналась, что боится его.

Да, Адер Бигли до сих пор находился при нем, на его глазах. Оправдания его – правдивые или ложные, уже не имели значения. Из-за его бездействия он подвергся унижению и тот его наблюдал. Приговор ему уже был вынесен. Как человека доверенного, барон его больше не рассматривал. Кажется, это понимал и сам Адер – теперь он держался в стороне, стараясь быть незаметным. Но спасти его не могло уже ничто - кто-то должен был заплатить за тот случай, и Ризли решил, что это будет Бигли.

Но на какое-то время он еще нужен был ему, в том числе, как лекарь. Поэтому вопрос по нему отложен был на потом… вот хотя бы до экспедиции в Бьюли. А там уже под шумок… Слишком многое о нем знал этот человек и просто отослать его, сославшись на любую из причин, было уже нельзя.

Сейчас он заставил себя не думать о постороннем – хотелось еды и спать. Он всегда хорошо спал здесь. Этот старый дом подле Нью-Форест был одним из любимейших его мест. И он действительно был очень старым. Навык изготовления кирпичей был утрачен с уходом римлян. Но здесь, на самом юге Англии, еще два века назад курили дымом ямы для обжига, а из глины формовался строительный кирпич. Ризли мечтал возродить производство, хотя и понимал, что это займет много времени, потому что придется действовать опытным путем. Будут неудачи – куда без них, но он верил, что найдутся ответы на вопросы и о продолжительности обжига, и о степени жара, и о составляющих формовочной смеси.

Пока же куплен был этот старый дом и он отдал его Джейн. Дал ей достаточно слуг, которые должны были выполнять любые ее прихоти. Отсылал подарки, которые, он надеялся, радуют ее – украшения, ткани, тончайшие пуховые и шелковые шали, вуали и меха… Нанял хорошую кухарку и выделял управляющему достаточно денег на содержание жены и дома.

А оно вон как… Откровенные и прямые, как палка, слова… Олги (он уже не мог думать о ней, как о Джейн, хотя и продолжал так называть) в очередной раз выбросили его из накатанной колеи, по которой до сих пор размеренно и распланировано катилась его жизнь. Все неприятности начались с ее появлением – его разочарование в Бигли, слугах, а еще опять косвенно вставал вопрос веры.

Вера Ризли в Господа всегда была умозрительной, пытливый мозг требовал доказательств осязаемых, вещественных. Пока был юн – верил истово, но потом узнал некие факты о Его прямых представителях на этой земле – церковниках. Барон считал, что предательство должно быть наказуемо по определению, и если Он молчит, глядя на непотребства тех, кто является Его представителями на земле, то возникает вопрос - а есть ли Он? А еще Ризли, как и Генрих, не был согласен с тем, что львиная часть пожертвований английских граждан утекает в Рим. Развод с Катариной Арагонской, на который никак не соглашался Папа, стал только поводом, еще одной гирей, решительно качнувшей весы…

И при всем этом Ризли существование Господа не отрицал – из осторожности. А раз все еще верил в него, то верил и во Врага и его происки.

Осторожность часто спасала его и то, что Олга вдруг так резко «сменила гнев на милость» насторожило, потому что он ничего не делал для ее принуждения. И Ризли приплюсовал эту странность к неприятностям, преследующим его после ее появления. Странностей он не любил, непонятности и неопределенность ненавидел.

Он не понимал эту женщину, принимая все же тот факт, что она умна и деловита. И это было все от нее, остальное – Джейн. Он хотел обратно свою привычную Джейн, а не это разумное нечто. А еще Олга умело манипулировала его мужскими желаниями и слабостями, что еще более настораживало. Он осторожно прощупывал для себя границы того, на что она готова пойти и границы ее разумности. Во многом соглашался с ней и тут же отказывался про себя признавать ее правоту – слишком она была дикой и звучала странно...

В какой-то момент он перестал противиться могучему очарованию, которое