Невеста безумного тирана: Спасти злодея. Книга 3 - Валентина Зайцева Страница 52

* * *

Каллум Рейн

С вершины Башни Лазурного Небосвода, что высилась по соседству с Дворцом Непорочной Луны, открывался безупречный вид на весь этот величественный, прогнивший змеиный свивальник. Холодный ночной ветер трепал полы моей тяжёлой пурпурной мантии, но я не чувствовал стужи. Я стоял у самого края перил, равнодушно наблюдая сверху вниз за тем, как Кронпринц Даэн, точно паршивый, захлебывающийся пёс, жалко барахтается в тёмной воде лотосового пруда.

Какое упоительное, ничтожное зрелище.

— Ваше Высочество, — бесшумно соткался из темноты у меня за спиной мой гвардеец, облачённый в доспехи императорской стражи. Его рука лежала на эфесе меча, а голос звучал приглушённо и жёстко: — Приказать людям убрать стражу со ступеней? Мы можем подстроить несчастный случай… Кронпринц просто поскользнётся и беззвучно утонет в этом пруду прямо сегодня.

— В этом нет нужды, — отозвался я, даже не обернувшись.

В моих руках были дорогие перчатки из тончайшей тёмной кожи, которыми я лениво, размеренно похлопывал по ладони. Губы сами собой тронула мягкая, обманчиво ласковая улыбка, а на бледном, застывшем лице проступила едва уловимая тень того самого безумия, от которого у моих врагов леденела кровь.

— Смерть — слишком простое и милосердное дело, — тихо, почти нежно прошептал я, и в этом шёпоте сквозила бездонная тьма. — Как я могу позволить моему дорогому венценосному брату отделаться так легко? Избавить его от страданий прямо сейчас было бы непростительной расточительностью.

Я хотел, чтобы они жили. И он, и его фальшивая, высокомерная мать — Императрица Беатрис. Я собирался заставить их по капле испить весь тот ад, через который они когда-то заставили пройти меня. Каждую секунду унижения, каждый шрам на моём теле, каждую крупицу боли я верну им. Медленно. Расчётливо. Смакуя каждый их обречённый вздох. Я верну всё это этой жалкой чете в стократном размере.

Мой равнодушный взгляд скользнул мимо золочёных крыш великолепных павильонов, богато украшенных залов и замер на далёкой, едва освещённой факелами дворцовой дороге.

Боги наделили меня проклятием — безупречным, слишком острым зрением. И даже сейчас, когда одинокие фигурки людей на ночном тракте казались не больше лесных муравьёв, я мгновенно, без секундного колебания вычленил среди них один-единственный силуэт. Элара. Её изящная, хрупкая и до боли знакомая фигура медленно удалялась от дворца в сопровождении Адриана Августа.

Моя улыбка, мгновение назад казавшаяся ласковой, медленно сползла с лица, оставив лишь мертвенную, ледяную маску. Хруст. Я резко, с глухим щелчком до боли сжал перчатки в кулаке. Счастье в каждый дом, верно? Пусть будет так.

Не сказав больше ни слова, я развернулся и начал медленно спускаться по каменным ступеням башни, уходя обратно во тьму, где мне и было самое место.

* * *

Элара Валериус

Уже за пределами массивных дворцовых ворот Валерия стремительно догнала меня.

— Элли!

Она крепко схватила меня за руку, и в её глазах без лишних слов читалась такая глубокая, искренняя тревога, что у меня перехватило дыхание.

— Ты как, в порядке? Что произошло там, в зале?

Мои растерянные, разлетевшиеся в прах мысли наконец-то начали собираться воедино. Только сейчас, когда ночной воздух коснулся моего разгорячённого лица, я с ужасом осознала, что в порыве чувств поспешно покинула банкет. Я ушла, даже не поклонившись Императрице-матери вместе с Адрианом Августом, как того требовал строгий придворный этикет Остерии. Это было непростительно, дерзко и глупо. К счастью, в тот момент голова Её Величества была полностью занята позорной выходкой Кронпринца Даэна, и она попросту не заметила моего поспешного исчезновения.

Я слегка качнула головой, изо всех сил стараясь выдавить безмятежную, лёгкую улыбку, чтобы не пугать сестру: — Всё хорошо, Валерия. Со мной всё в порядке.

Не слушая моих слабых оправданий, Валерия решительно увлекла меня за собой, помогла подняться в нашу семейную карету и с силой задёрнула плотные шёлковые занавески, отрезая нас от любопытных глаз дворцовой стражи.

Стоило нам остаться вдвоём в полумраке экипажа, как она протянула руки и бесцеремонно обхватила ладонями моё лицо. Валерия принялась беспардонно сжимать и тискать мои щёки, пока моё лицо несчастно не сморщилось, превратившись в забавную гримасу, а затем нежно ущипнула меня: — Если тебе плохо, просто скажи об этом вслух, Элли. Не смей держать всё в себе!

Я растерянно замерла, глядя на неё сквозь подступившие слёзы.

— Неужели ты думала, что твоя сестра слепая и ничего не заметит? — Валерия тяжело, сокрушённо вздохнула, и в её голосе проступила непривычная горечь. — В твоём сердце больше нет той детской, чистой влюблённости в Адриана, верно? Ты смотришь на него как на чужого. Эта змея, Императрица Беатрис, сегодня под предлогом заботы о твоём здоровье и «изгнания болезни» намертво заблокировала нам все пути к отступлению. Теперь даже притвориться смертельно больной не выйдет — она заставит тебя пойти под венец. В ней нет ни капли истинного благородства, одна лишь холодная жестокость. Но, Элли… если этот навязанный брак принесёт тебе одни лишь страдания, я бы предпочла, чтобы ты отказалась. Плевать на последствия! Пусть даже это сочтут за неповиновение воле короны, пусть нас ждёт конфискация всего имущества рода Валериусов и сырые застенки Алой Канцелярии, я всё равно…

— Валерия, тише! — я испуганно прервала её, бросившись вперёд, и крепко, до боли обняла сестру за плечи, утыкаясь носом в её плащ. — Умоляю тебя, никогда не говори таких страшных вещей. Не смей даже думать об этом.

Моё сердце бешено колотилось. Во время прошлогоднего северного похода я дорогой ценой, балансируя на грани жизни и смерти, едва сумела обмануть безжалостный рок. Я сделала всё, чтобы изменить предначертанную судьбу, чтобы мои любимые, дорогие сердцу родные остались живы и были рядом со мной. Как я могла теперь позволить всему этому пойти прахом из-за моей минутной слабости, из-за глупых, эгоистичных душевных ран? Моя боль — ничто по сравнению с их жизнями.

К тому же, в тот самый день, когда я приняла роковое решение навсегда оставить Каллума Рейна, я чётко осознавала: что бы ни принесло мне грядущее, какие бы круги ада мне ни пришлось пройти, я больше не имею никакого права чувствовать себя обиженной или несчастной. Это была цена его спасения.

Это был путь, который я выбрала для себя сама. И теперь мне оставалось только идти по этой беспросветной, тёмной дороге до самого конца, чего бы мне это ни стоило.

Валерия, сидевшая по-мужски широко и уверенно, сгребла меня в