Сгорая от любви - Рокиа Страница 51

— Ожоги нужно продолжать обрабатывать с максимальной осторожностью, это принципиально важно, поняла? — напутствует Элайджа.

Я судорожно прочищаю внезапно пересохшее горло и заставляю себя смотреть строго перед собой: — Да, конечно. Я всё делаю.

— Элайджа, выйди-ка сюда на пару слов! — громкий крик Нанука со стороны верхних трибун заставляет нас вздрогнуть.

Рядом с ним стоят двое крепких мужчин, в которых я без труда узнаю штатных сотрудников личной безопасности клана Олсен. Элайджа согласно кивает и в мгновение ока взлетает по ступеням вверх, направляясь к ним.

И я остаюсь в тренировочном зале один на один с Артуром.

— Твой сегодняшний вопрос? — раздается его глубокий голос.

— Мой сегодняшний вопрос… — эхом испуганно повторяю я.

Я ведь даже не успела ничего придумать. Я была слишком сильно занята тем, чтобы просто не выглядеть в его глазах жалкой, патологически зависимой от его присутствия дурой.

Артур с негромким хлопком закрывает блокнот и медленно поворачивается ко мне лицом: — Что, совсем ничего нет?

Двадцать шесть лет. Любимый цвет — лазурно-голубой. Участвует в боях с самого раннего детства. Он просто строго соблюдает одно внутреннее правило. У него нет семьи и никогда не было фамилии.

Пять дней тренировок. Пять коротких, вырванных с боем, хрупких ответов, которые я буквально украла у него после каждого занятия. Я ментально цепляюсь за эти крупицы информации так, словно они — бесценное сокровище, которое может испариться из моих рук в любую секунду, но глобально я по-прежнему топчусь на самой стартовой точке нашего знакомства.

— Артур, ты нам здесь срочно нужен! — очередной выкрик Нанука заставляет его вскинуть голову.

Он начинает неторопливо двигаться к выходу, и с каждым его шагом расстояние между нашими телами стремительно сокращается, буквально высасывая весь свободный кислород из пространства вокруг меня. Я инстинктивно прижимаю ладонь к груди и делаю судорожный вдох. Мне нужно успокоиться, прямо сейчас, иначе я действительно сойду с ума. Мое тело реагирует на него каким-то запредельным, пугающим образом: день за днем я отчетливо чувствую, как внутри меня разрастается огромная, ненасытная черная дыра.

Он проходит в какой-то паре сантиметров от меня, и мое сердце окончательно пропускает тяжелый удар.

— Я… — едва слышно, одним губами выдыхаю я, но он, естественно, ничего не слышит и продолжает свой путь к трибунам, даже не подумав обернуться. — … я попала по самой полной программе, — обреченно вздыхаю я в пустоту зала.

Мне хочется спросить у него обо всем на свете. О его прошлом, о его шрамах, о том, что творится в его голове. Но все ответы, которые он снисходит выдать, всегда оказываются максимально короткими, размытыми или чересчур общими. Он органически ненавидел разговаривать и уж тем более — что-то кому-то объяснять, поэтому мне раз за разом приходится самостоятельно расшифровывать его намеки и вручную соединять разрозненные точки на этой карте.

— Ну что, готова к настоящей тренировке, боец?

Аласи эффектным, грациозным прыжком соскакивает с высоких судейских трибун прямо на мат. Если бы я попыталась провернуть подобный трюк, то гарантированно вывихнула бы себе пару-тройку жизненно важных суставов. Господи, до чего же она всё-таки чертовски красива. Плотные черные леггинсы идеально облегают её бедра, выгодно подчеркивая безупречную фигуру «песочные часы», а короткая синяя майка оставляет полностью открытым плоский живот.

— Мы обязаны делать это прямо сейчас? Мои кости, знаешь ли, далеко не такие прочные, как твои.

Песочно-русые волосы тяжелой волной рассыпаются по её плечам. Она подходит ближе, и я замечаю эластичный бинт, плотно обматывающий её левое предплечье — от этого зрелища глухое чувство вины мгновенно железным тиском сжимает мне грудную клетку. Это ведь я её так.

— Именно поэтому мы и будем тренироваться, — её уверенный, звонкий голос моментально выдергивает меня из оцепенения. — Если мы не укрепим твои руки, ты просто не сможешь выдерживать отдачу собственного пламени. Всё закончится тем, что твой огонь начнет заживо пожирать твои собственные мышцы.

Я покорно киваю. Она права на все сто процентов. Каждый раз, когда я заканчиваю сессию розжига, мое тело бьет крупная дрожь от диких спазмов, а ноги трясутся, словно осиновые листья на ветру.

Я занимаю позицию на мате прямо напротив нее, зеркально копирую её стойку и принимаюсь ритмично выбрасывать руки вперед, с силой рассекая воздух.

— Ты делаешь феноменальные успехи за такой короткий срок. Как тебе это удается? — вкрадчиво спрашивает она, не прерывая движений.

Аласи двигается невероятно плавно, изящно, словно в каком-то смертоносном танце, в то время как я постоянно спотыкаюсь на ровном месте и выгляжу кем угодно, но только не координированным бойцом.

— Элайджа… он просто потрясающе умеет направлять меня, — честно признаюсь я тихим шепотом. — Я без понятия, как именно у него это получается, но он всегда находит правильные слова, чтобы я могла увидеть структуру огня и взять её под контроль. Но мне всё еще нужно работать и работать.

В глазах Аласи на долю секунды вспыхивает лукавая искра: — Элайджа, говоришь? Хм. А как же Артур? Тебе ведь теперь даже не нужно прикасаться к нему, чтобы зажечь искру.

Я растерянно хлопаю ресницами: — Да, это так, но…

Не успеваю я договорить, как она молниеносным движением перехватывает мое вытянутое предплечье, резко заходит мне за спину и с силой тянет мою руку вниз. Из моего горла вырывается хриплый возглас, а вдоль позвоночника проносится острая, прошибающая до слез боль.

— Этот прием идеально подойдет тебе для базовой самообороны. Намертво зафиксируй его в памяти и сейчас попробуй повторить то же самое на мне, — она плавно разжимает захват, давая мне возможность восстановить сбитое дыхание.

Я уставляюсь на нее округлившимися от шока глазами: — Да где ты вообще научилась всем этим каскадерским трюкам?

Она провела этот захват в одно мгновение ока, без малейшего удержания или тени сомнений.

Аласи лишь безразлично пожимает плечами: — Отец, — спокойно произносит она, и уголок её губ едва заметно дергается вверх. — Он до смерти хотел, чтобы я была в состоянии защитить себя сама и никогда в этой жизни не зависела ни от одного мужчины. Именно поэтому мы часами пропадали здесь, в подвале. Он швырял меня через бедро, как мешок с песком, а я потом подолгу лежала на мате и тупо рассматривала трещины на потолке.

Она на секунду замирает, и её красивые глаза подозрительно блестят от подступающей влаги. Но уже в следующий миг она резко