Не Ваша Русалочка - Тина Солнечная Страница 51

Медленно, как в тумане, начали всплывать воспоминания. Озеро. Себастьян. Потом… Люциан. И снова Себастьян. И в их взглядах — всё. Всё, что не говорилось словами.

Они. Кто-то из них. Или оба. Я не знала. Не могла знать.

Я села на кровать и схватилась за голову.

Рассказать им?

На секунду во мне вспыхнула мысль: они должны знать. Это же и их ответственность. Это нечто общее. Но тут же — страх. Оцепеняющий, леденящий.

Если я скажу… Себастьян будет счастлив. Люциан — попытается отобрать меня у всех, сделать своей. Эйдан… Эйдан. Он ещё в медблоке. Он страдает из-за меня.

Я посмотрела на свой стол. На свиток с рецептом зелья предохранения. И вдруг тихо рассмеялась. Смех вышел горьким, хриплым, почти безумным.

— Поздно, детка, — прошептала я сама себе. — Теперь это зелье мне не нужно.

Я порвала рецепт и бросила в мусор.

Внутри всё сжималось. Неужели я хочу… оставить ребёнка? Или — нет?

Я не была готова. Ни к чему из этого.

Но он — или она — уже есть. Где-то там, под сердцем. Часть меня. И кого-то из них.

Я легла на кровать, обняв себя за живот. Хотела ли я стать матерью? Нет. Не сейчас. Не в таких условиях. Но могла ли я… избавиться?

Тело отзывалось на мысль холодом. Душа — стоном. Я не знала.

— Что мне делать? — прошептала я в темноту. — Что теперь делать?..

Утро началось с тяжести в теле и тупой головной боли. Я проснулась не сразу — больше по звуку будильника, чем по желанию. Вчерашний день оставил осадок. Сердце тревожно сжималось при воспоминании о колбе с алым цветом внутри.

Беременна.

Я снова отогнала мысль, как будто простое отрицание могло всё исправить. Надела форму для практики и вышла в коридор, стараясь не встречать взгляды. На душе было муторно. В груди тесно. Мир будто сжался до маленького кольца вокруг живота.

Тренировка началась без раскачки. Себастьян уже стоял на площадке, в чёрном, как обычно, уверенный, спокойный и будто не замечающий ничего вокруг. Но стоило мне подойти, он кивнул и бросил коротко:

— Сегодня будет сложнее. Надеюсь, ты в форме.

Я кивнула, не пытаясь даже выдавить в ответ улыбку.

— А где второй твой подопечный? — спросила я.

— Ушёл тренироваться отдельно. Нам с тобой есть, что наверстать.

И мы начали.

Он работал со мной всерьёз. Без поблажек, как с равной. Исправлял стойку, говорил, как лучше распределять энергию, подсказывал. Я старалась изо всех сил, и потому что не хотела, чтобы он видел во мне слабую и потому что с ним заниматься было интересно. Себастьян вёл тренировку хладнокровно, но я знала: он наблюдает за каждым моим движением. Иногда хвалил, иногда — резко поправлял, не жалея слов.

Через полчаса к нам подошли Люциан и Аника.

— Объединяемся, — сказал Люциан, крутя кинжалы в пальцах. — Учитывая, что турнир скоро, имеет смысл натренировать взаимодействие.

— Серьёзно? — прошипела я, глядя на Анику.

Та тоже смотрела на меня с недовольством, скрестив руки на груди.

— Нам не обязательно общаться, — фыркнула она. — Главное — не мешать друг другу.

— В этом вы уже хорошо преуспели, — вставил Себастьян с усмешкой. — Поехали.

Тренировка стала напряжённой. Аника работала агрессивно, будто намеренно стараясь выбить меня из колеи. Я держалась — сдержанно, ровно, но внутри всё кипело. И от усталости, и от эмоций. Я не хотела быть здесь. Не сегодня. Не с ней.

Когда Себастьян, наконец, сказал: «Достаточно», я не стала задерживаться ни на секунду. Вытерла пот со лба, выдохнула и пошла прочь, не глядя на братьев и уж точно не на Анику.

Пусть они там объединяются, сражаются, целуются с кем хотят — мне нужно выжить самой. Точнее, уже не совсем самой.

Остаток дня я провела с учебниками. Бесконечные страницы, заклинания, схемы магических потоков. Я глотала всё — по порядку, без смысла, как будто заучивание могло стереть страх.

В какой-то момент я поняла, что заснула прямо за книгой, уткнувшись лбом в древний трактат.

Я очнулась от мягкого, но настойчивого прикосновения. Кто-то целовал меня — медленно, лениво, как будто наслаждался каждым мгновением. Губы были тёплые, уверенные… Я моргнула и резко села, едва не уронив учебник, что лежал у меня на груди.

— Что за… — я не договорила, потому что передо мной были они. Оба. Себастьян и Люциан.

— Доброе утро, милая, — с усмешкой сказал Себастьян, опираясь на край моей кровати. — Мы соскучились.

— Вы… Что вы делаете в моей комнате? — я оглянулась, пытаясь понять, как они вообще сюда попали. Дверь была заперта. Я точно помню.

— А ты слишком устала, чтобы слышать, как Люциан вскрывает дверь, — ухмыльнулся Себастьян. — Ты спала, как мёртвая.

— Потому что училась до полуночи, — пробормотала я и нахмурилась. — Вы не можете просто вот так… проникать в мою комнату!

— Можем, — спокойно сказал Люциан и, не дожидаясь разрешения, сел рядом. — Особенно если соскучились. И особенно если ты сама к нам во снах приходишь.

— Я… что?

— Ладно, неважно, — перебил его Себастьян и уже тянулся ко мне. — Если ты сейчас начнёшь спорить, я тебя снова поцелую.

— Не смей…

Он накрыл мои губы своими. Горячо. Глубоко. Без шансов на сопротивление.

Я вздохнула, дрожь пробежала по спине, а спор — испарился, как обычно. Дурацкое влияние. Когда он отстранился, я молча смотрела на него.

— Вот видишь, — усмехнулся Люциан, пододвигаясь ближе и наклоняясь к моей шее. — Это работает всегда. Так что если ты снова скажешь «нет», мы снова тебя поцелуем. Вместе. И по очереди. И пока ты не сдашься не остановимся.

— Вы сумасшедшие, — прошептала я, чувствуя, как уши заливает жар.

— Может быть, — согласился Себастьян. — Но это ведь не мешает тебе хотеть нас, правда?

Я не ответила. Потому что ответ был слишком очевиден.

— Что, уже утро?.. — пробормотала я, моргая и пытаясь сфокусироваться. Но свет был мягким, почти неощутимым, и комната по-прежнему тонула в темноте.

— Нет, конечно, — хмыкнул Люциан, усаживаясь рядом на краю кровати. — Просто прозвучало эффектно. Будить тебя со словами «мы скучали» — не так драматично, согласись.

Я уже собралась возмутиться, но в этот момент что-то тяжёлое — и определённо тёплое — нырнуло под одеяло с другой стороны.

— Себастьян⁈ — пискнула я, когда он без церемоний притянул меня к себе, прижимаясь грудью к моей спине.

— Ага, я, — пробормотал он, и горячее дыхание коснулось моего уха. — И мне надоело спорить. Ты ведёшь себя, так глупо, когда мы на людях… А я скучаю. По тебе. По ласковой кошечке,