Хозяйка гиблого поместья драконов - Лилия Тимолаева Страница 5

Сердце неприятно сжалось.

Слуги, числящиеся в списке. Управляющий, ключница, две девки с кухни, сторож и конюх. Если не сбежали.

А если не сбежали?

Если кто-то всё ещё был в доме?

— Эй, — позвала Лада негромко. — Здесь есть кто-нибудь?

Дом впитал её голос.

В ответ — ничего.

Она взяла с каминной полки длинную кочергу. Железо было холодным, тяжёлым, зато настоящим. С такой опорой идти по чужому дому стало чуть легче, хотя Лада прекрасно понимала: против магии стен кочерга поможет примерно так же, как вежливая просьба — против северного ветра.

Низкая дверь вела не в подземелье, как она опасалась, а в узкий служебный коридор. Потолок здесь был ниже, стены проще, без гобеленов и резьбы. Пахло сырой известкой, пылью и старым деревом. Золотые огоньки скользили впереди, загораясь на медных держателях, где когда-то стояли свечи.

Лада шла медленно, считая повороты.

Первый коридор направо. Три двери слева. Узкое окно с трещиной. Лестница вниз. Ещё одна дверь, приоткрытая.

Хозяйка должна знать свой дом.

Это было почти смешно, потому что дом, судя по всему, пока знал её куда лучше, чем она его. Но именно эта мысль удерживала Ладу от паники. Если Эйрен-Гард не убил её сразу, не напал, не обрушил потолок, а зажёг огни и повёл куда-то — значит, у него была цель. Вопрос только в том, совпадала ли эта цель с её выживанием.

За приоткрытой дверью оказалась кухня.

Огромная, тёмная, с низкими сводами и длинным столом посередине. Здесь было холодно, но не мертво. На столе стоял глиняный кувшин, рядом лежал нож, в углу висели связки высохших трав, давно потерявших запах. В большом очаге чернели угли, старые, серые, но сложенные аккуратно, словно кто-то ещё недавно пытался поддерживать порядок. На полке у стены рядком стояли миски. Не разбитые. Не брошенные в спешке. Вымытые.

Лада медленно опустила кочергу.

— Значит, кто-то всё-таки есть.

Слова ещё не успели раствориться, когда из-под стола раздался тихий всхлип.

Лада замерла.

Потом очень осторожно опустилась на корточки, стараясь не делать резких движений. Под длинной скатертью, выцветшей и обтрепанной по краю, в темноте блеснули испуганные глаза.

— Не бойся, — сказала Лада мягко. — Я не трону тебя.

Глаза исчезли. Кто-то под столом сжался глубже к стене.

Лада не стала лезть следом. Она просто села прямо на холодный пол, хотя мокрая юбка тут же неприятно прилипла к коленям. Если под столом ребёнок, загнанный страхом в угол, то нависающая сверху незнакомая женщина с кочергой — последнее, что поможет.

— Меня зовут Лада, — произнесла она и только потом спохватилась.

Не Лада. Здесь она Мирана Вейрхольд.

Но слово уже вылетело. Странно, однако дом не возмутился, не скрипнул, не захлопнул дверцы шкафов. В кухне стало даже чуть тише, будто стены прислушались к настоящему имени.

— Для всех остальных, наверное, Мирана, — добавила она после паузы. — Но если ты сидишь под столом в доме, который сам закрывает двери, думаю, мы можем начать знакомство честнее.

Под столом молчали.

— Я только приехала. Ничего здесь не знаю. Мне сказали, что слуги могли сбежать, а дом считается гиблым. Ещё мне сказали, что прежние владельцы исчезали или сходили с ума. Прекрасная реклама, согласна.

Тишина.

Лада продолжила, глядя не под стол, а на очаг, чтобы не пугать невидимого собеседника пристальным вниманием:

— Снаружи стоит неприятный человек по имени Ровен Штайн. Он очень хочет получить мою отметку о прибытии и уехать до темноты. Дверь, как видишь, решила иначе. Я не уверена, кто здесь главный: Штайн, дом, дракон на гербе или ты под столом. Но пока я хозяйка только на бумаге. А на деле мне бы понять, есть ли в доме живые люди и не собирается ли потолок упасть нам на головы.

После этих слов скатерть дрогнула.

Из-под стола показалась худая девочка лет десяти, может, одиннадцати. Волосы у неё были тёмные, спутанные, подол простого платья измазан золой, а на лице застыло такое недоверие, что Лада сразу поняла: этот ребёнок слишком давно привык ждать плохого.

— Потолок в кухне не падает, — сказала девочка хрипло. — В синей гостиной падает. Если громко говорить.

Лада очень серьёзно кивнула.

— Ценная информация. Спасибо. Буду избегать громких разговоров в синей гостиной.

Девочка моргнула. Кажется, она не ожидала, что взрослая госпожа воспримет её слова не как глупость.

— Как тебя зовут? — спросила Лада.

— Нисса.

Имя прозвучало почти шёпотом.

— Ты здесь одна, Нисса?

Девочка сразу опустила глаза.

Вот и ответ.

— Не одна, — сказала Лада. — Хорошо. Кто ещё?

Нисса молчала так долго, что за окном успел глухо ударить ветер. Стёкла в маленькой кухонной раме задребезжали, по полу пробежала тонкая полоска сырого света.

— Вы новая хозяйка? — наконец спросила девочка.

— Похоже на то.

— Тогда вы не должны спрашивать. Хозяйки приказывают.

Лада посмотрела на неё внимательнее.

— А старые хозяйки часто приказывали?

Нисса поджала губы.

— Старые хозяйки недолго оставались.

В этих словах не было угрозы. Только усталое знание, которое ребёнок не должен был носить в себе.

Лада поднялась с пола, поставила кочергу у стола и медленно сняла мокрый плащ. Под ним платье тоже оказалось чужим, неудобным, слишком тесным в плечах, но хотя бы не таким тяжёлым. Плащ она повесила на спинку стула, потом подошла к очагу и присела перед ним.

— В доме есть сухие поленья?

Нисса смотрела на неё как на странную.

— Есть.

— Где?

— В кладовой за кухней. Но очаг не разгорается.

— Совсем?

— Только если дом позволит.

Лада повернула голову к гербу, вырезанному на каменной плите сбоку от очага. Маленький дракон здесь был почти стёрт, но башня ещё угадывалась.

— Дом, — сказала она спокойно, — я мокрая, замёрзшая и очень не люблю, когда меня держат в темноте. Если ты хотел хозяйку, тебе придётся смириться с тем, что хозяйка начнёт с огня.

В очаге что-то тихо щёлкнуло.

Серые угли шевельнулись сами собой, будто под ними прошёл слабый ветер. Нисса отпрянула, но Лада не двинулась. Она смотрела, как в глубине пепла проступает тонкая золотая жилка. Маленькая, робкая, но живая. Через мгновение над углями поднялся первый язычок пламени.

Не яркий. Не магически величественный. Обычный, тёплый, почти домашний.

И именно от этого у Лады неожиданно защипало глаза.

Она не позволила себе расплакаться. Только протянула ладони к огню