Синь-камень: лекарство от одиночества - Татьяна Снежко Страница 48

– А что, камни могут изменить мир? – вдруг спросила Анфиса. – Помочь людям найти свое счастье?

Иван вздохнул и уткнулся в миску – Анфиса наступила ему прямо на больную мозоль. Он и сам сомневался в необходимости многих открытий. Алиссандр отложил ложку и вмешался в разговор:

– Миру не нужно большое количество «успешных людей» и великие научные открытия. Планета отчаянно нуждается в миротворцах, мудрых целителях, любящих этот мир. В людях с моралью и любовью, которые сделают его живым и гуманным.

– Людей невозможно изменить, – усмехнулся ученый. – Их можно только исследовать.

– А ты пробовал? А ведь ты мог бы стать волхвом. Раньше на Руси существовал обряд единения с природой, полнейшее растворение сознания в ее силе. В этот момент человек вдруг понимал все таинства и скрытые от других законы и, познав их, мог управлять стихией.

– Это невозможно, – снова повторил Иван. Вот же заладил, как дятел!

– Возможно все. Если веришь, то получишь этот дар и признание богов.

Я скептически посмотрела на задумавшегося над своей порцией борща Ивана. Этот умник с мумией в голове может стать волхвом? Ой, не знаю, не знаю. Это лохматым и небритым Лешим может стать каждый, а вот волхвом – только избранные. Как Алиссандр.

Я облизнула ложку и положила в пустую миску. Солнце коснулось розово-оранжевыми лучами верхушек деревьев и быстро спряталось за ними. Шелест их листьев приятно убаюкивал. Вдохнула ароматный воздух, наполненный светом загадочной появившейся полной луны, и мечтательно вздохнула:

– Эх, еще бы блинчиков и чая со вкусом лета, заката и дождевой воды!..

Анфиса поднялась, но волхв жестом посадил ее обратно и сказал:

– Я сам.

Алиссандр ушел в шалаш и вернулся оттуда с самоваром и небольшим берестяным ведерком, таким аккуратным, из тонкой и гибкой коры дерева. Выжженные узоры рун придавали ему таинственности. Вряд ли такое чудо само выросло на сосне. Скорее всего, его сделал Иван. У ученого оказались золотые руки. И ведь он сам бы не узнал о своих талантах, если бы не попал в таинственный лес. Не было бы счастья, да несчастье помогло.

Алиссандр оставил самовар на траве, а сам пошел к деревьям. На каждый взмах его руки они отвечали шелестом листьев, и с тех жемчужинами скатывалась роса, наполняя ведерко. Потом волхв коснулся листьев – и они сорвались и плавно опустились в воду. Удивительно простое и одновременно потрясающее зрелище завораживало.

Анфиса собрала грязную посуду, принесла пиалы под чай и поставила на стол большую миску с чем-то сладко пахнущим.

– Это варенье из еловых шишек с медом и кедровыми орешками, – сказала Анфиса. – Я попросила мед у диких пчел.

Ну да, это все объясняет. А орешки – у кедра. Шишки – у сосны.

– А знаете что? – начал Иван очередную научную байку. Я закатила глаза к небу. Блин, опять!

– Хочешь, я помогу узнать твою руну предназначения? – перебила Ивана Анфиса и тут же достала ручку с тетрадью из кармана фартука. На обложке был изображен Алатырь, как и на дневнике, оставленном в ее квартире. Я почему-то не хотела признаваться, что жила в ее доме и нашла ту тетрадь.

– Раз достала уже, то давай. Предупреждаю, во все эти сказки я не верю.

Анфиса спросила у меня дату рождения и нарисовала руну.

– Это Руна твоей Судьбы – Уруз. Руна силы и некой изначальной мощи. Может, ты рождена самой Землей. И силу, которой она тебя наделила, нельзя ни убить, ни отобрать.

Будь я на самом деле такой сильной, то не мучила бы себя целых пятнадцать лет, выращивая из маленького щеночка тень Черного волка. Врут эти руны.

– Руна твоей личности – Манназ, это руна человека, – сообщила Анфиса новый факт.

Приятно все-таки, что так. Я бы удивилась, если бы была не человеком. Хотя могла бы, наверное, оказаться кошкой или собакой. Вот у волхва точно личность Лиса, крадущегося по лесу и постоянно маскирующего следы.

Тот как раз накидал щепок в самовар и разжег огонь. Мне показалось, что вода сразу же начала булькать, прямо как живая.

– Тебе предстоит научиться быть человеком, – продолжала Анфиса. – У тебя есть способность слушать и воспринимать не только реальность, в которой существует сознание, но и все иные реальности, которые связаны с человеком.

Ах, вот оно как. Получается, я прохожу сейчас краткий курс обучения познанию иных миров. Интересненько. А эти руны правду говорят. Искоса я наблюдала за Лисом. Он задумчиво ходил вокруг самовара, заложив руки за спину, будто наводил чары, а вода в самоваре отвечала ему тихим шуршанием. Казалось, они обмениваются секретами, делятся мудростью и энергией. Кто же он такой? Он как вода, огонь, ветер. Свет и тьма. Может, он бог? Велес, которому подчинялись волки да и все дикие звери. Без его ведома птица не могла взлететь, а змея – сдвинуться с места.

Анфиса отвлекла меня от мыслей о величии волхва:

– Твое истинное предназначение – Золотая Руна Ингуз, руна плодородия.

Руна плодородия? Это что-то связанное с родами или Ярилой? Чепуха какая-то. Ой, не нравится мне все это…

– Твоя карма – оставить что-то после себя. Если просто, то детей. А если сложно – то изменить окружающий мир так, что он неизбежно будет развиваться по совершенно иному пути. Ингуз – это руна будущего, а кроме того – ключ к миру Ванахейм, миру Природы. А еще Ингуз – руна искусства маленьких шагов. Поэтому тебя ждут маленькие победы ради большого будущего.

От услышанного внутри шевельнулось беспокойство. Секундная паника – испугалась, что лесные боги возложили на меня такую важную задачу, а я могу не справиться.

– Она справится. Ведь у нее есть я. – Алиссандр поставил самовар на стол и сел рядом.

Анфиса налила нам чай. Я поднесла пиалу к губам, и аромат волшебного напитка окутал меня запахом прогретого солнцем побережья, волнами свежести нежного летнего дождя, букетом лесных цветов. Лесная магия была в каждом вдохе.

Иван с подозрением посмотрел на пиалу и отодвинул ее.

– Если не хочешь, чтобы страх убивал тебя, тогда доверься самому себе, – сказал Алиссандр и снова придвинул пиалу сомневающемуся ученому.

– А ты ей веришь? – вдруг спросил Иван, кивнув на меня.

– Я ей верю, – и рука волхва легла на мое плечо. Поток нескончаемого тепла проник в мою душу. Прикосновение наполнило сердце радостью и спокойствием, унесло вдаль от земных проблем.

– Почему? – не сдавался Леший. Вот зануда. И как его терпит Анфиса?

– Какой из ответов ты хочешь услышать? Неясно-загадочный или тупо-бессмысленный?

– Тупо-бессмысленный, – горько усмехнулся Иван. – Это