Салейские хроники - Екатерина Ивановна Гичко Страница 47

— Я не понял, о каком колдуне говорит Иия? — грозно вопросил он, сверкая жёлтыми глазами, но, увидев понурившегося лекаря и залитое слезами лицо отца, осёкся.

— Прости, я не могу сказать правду, — глухо выдохнул Иер.

Риш тихо выругался, взлохматил отросшие волосы и уселся прямо на пол, раздражённый, но не осуждающий.

Солнечный луч полз по закрытым векам, выкрашивая темноту в красно-розовый цвет. Риш наслаждался мимолётными секундами спокойствия. Секундами, когда душа и сердце уставали страдать и терзания отступали, давая краткую передышку. Когда наступал краткий отдых от государственных дел и где-то рядом играли и смеялись Иия и Зиш. Узээриш приоткрыл один глаз, убедился, что с братом и сестрой всё хорошо, и вновь зажмурился, пытаясь поймать ускользающее спокойствие. И досадливо вздохнул. Упустил!

Открыв глаза, молодой хайнес с раздражением осмотрелся. Он сидел на скамеечке в парке Вотых и следил за детишками: братом и сестрой и заодно несколькими мелкими отпрысками хозяев парка. В воздухе разливался удушающий летний зной. Ветви деревьев порой шевелились от прохладного ветра, и тот приятно обдувал вспотевшую шею. Риш неожиданно заскучал по небу. Почти два месяца он провёл на драконе, летая в Сумеречные горы. Высоко в небе, да и в самих горах было не в пример прохладнее, чем на равнине, и он страдал от духоты. Дети же, казалось, никакой жары не ощущали и с воплями гонялись друг за другом.

Вернулся Узээриш всего четыре дня назад и, окунувшись в накопившиеся государственные дела, ощутил, что был не в выматывающей поездке, а на отдыхе.

По дороге, ведущей к дому, застучали колеса, и Риш подозрительно прищурился, пытаясь сквозь кусты рассмотреть гостей. К Вотым, где сейчас жила небольшая семья хайнеса, часто приезжали гости. Через пару минут раздался отрывистый грубоватый мужской голос — его обладатель явно был чем-то недоволен, — затем озадаченно прогудел домоправитель Фоший. Разобрать слов Риш не смог.

— А ну иди сюда, позорище!!!

Рёв подобно драконьему рыку раскатился по парку, и детишки испуганно примолкли. Риш настороженно приподнялся.

— Идите в дом, — распорядился он, и праправнук Шереха Вотого, бойкий мальчуган Вреший, погнал всю стайку к двери дома, выходившей в парк.

Убедившись, что дети скрылись в доме, Риш направился к парадному входу и замер за кустами, рассматривая приехавшего.

Перед каретой, сложив руки на широченной груди, стоял высоченный мужчина с суровым небритым лицом. Короткие растрёпанные золотистые волосы, зелёные глаза, крупный нос с горбинкой и решительно выступающая вперёд челюсть. Стоящий рядом одноногий Фоший, кряжистый мужик, на его фоне казался мелковатым. Риш с отвращением окинул взглядом дорожный плащ незнакомца и вытер вспотевшую шею.

— Пусть не прячется и выходит! — рявкнул могучий гость.

Риш смерил его плечи уважительным взглядом. И по чью душу он явился? В доме Вотых сейчас полно народа.

Дверь хлопнула, и на парадную лестницу вышел сам патриарх рода Вотый, господин Шерех. За его спиной на улицу осторожно выглянул Харийд, и Риш оторопел.

Всего несколько месяцев назад он узнал, что у давным-давно исчезнувшей сестры отца есть дети и познакомился со своим двоюродным братом, полухаги-полуоборотнем Харийдом. Знакомство было случайным, не иначе сами боги подстроили. И Риша неприятно поразило, что у правящей семьи есть ещё одни неучтённые родственники.

— Иди сюда, — жутко прошипел незнакомец, не отрывая убийственного взгляда от Харийда.

У Узээриша нехорошо засосало под ложечкой. Чуть меньше четырёхсот лет назад, в эпоху лихорадки Сил, когда вовсю процветала охота на хаги, его тётку Алайрѝю, младшую сестру отца, выдали замуж за пленённого хаги. Тот разнёс храм и исчез, забрав с собой юную хайрени. Их так и не нашли. Сам Риш в то время ещё даже не родился, но он знал, что тот хаги обладал невероятной силой.

— Отец… — нерешительно проблеял Харийд, за двери, впрочем, не выходя.

— Живо, паскудник, сюда!

Воздух ощутимо сгустился, жара усилилась и начала душить на самом деле.

Вдруг гость вздрогнул, недовольно зашипев, потянулся к пояснице и зыркнул через плечо куда-то вниз.

— Женщина… — с угрозой протянул он.

— Хватит орать на сына! — раздался из-за его спины звонкий женский голос. — Пошёл в сторону!

— Стой там! — прорычал мужчина.

— Не нервируй меня, Изханѐй! — с угрозой прошипела женщина. — Ты посмеешь злить меня сейчас?

По виду мужчины можно было сказать, что он посмеет не только злить, но он почему-то промолчал. Только так сильно стиснул зубы, что желваки буграми заходили по скулам, и с явной неохотой отступил в сторону, открывая чужим взорам маленькую миловидную женщину с длинными белыми волосами и яркими синими глазами. Очень хрупкую и… сильно беременную.

— Мама, — виновато протянул Харийд и наконец-то вышел из-за двери.

— Мой птенчик, — разъярённое лицо женщины мгновенно преобразилось, смягчилось, и она с трогательной нежностью посмотрела на сына. А затем резко, обозлённо на, похоже, мужа. Такая стремительная перемена впечатлила даже старого консера. Он стоял с совершенно обалдевшим видом.

Хотя… Скорее его впечатлило кое-что другое.

— Алайрия… — едва слышно выдохнул он, медленно спускаясь.

— Господин Шерех! — ахнула та. — Как вы постарели, о боги!

— Мы тебя искали все эти годы, — продолжал ошеломлённо бормотать старик.

Глаза женщины налились слезами, и она виновато ссутулила плечики. И разгневанно зыркнула на мужа. Тот посмотрел с не меньшей страстью.

Риш наконец пришёл в себя и поспешил к гостям. Он ждал их, но приезд давно потерянной тётки всё равно стал сюрпризом. Столько веков о ней не было никаких известий. Они предполагали, что её удерживают силой или даже что её убили. Знакомство с Харийдом внесло небольшую ясность — он сообщил, что мать жива и очень здорова, — но более подробно о семье рассказывать не пожелал, опасаясь неминуемой кары от грозного отца.

Ну, отец у него действительно выглядел очень грозно.

Гости встретили Узээриша настороженными взглядами, и он сразу же предложил:

— Пройдёмте внутрь, поговорим в доме.

— Ты кто такой? — без обиняков спросила госпожа Алайрия. — Я хочу поговорить со своим братом, Иерхаридом!

— Алайрия, это его сын, Узээриш, — поспешил на помощь старый консер. — Ты не застала его рождение. Сам Иер сейчас не может принимать гостей.

Женщина растерянно посмотрела сперва на Шереха, потом на Риша и ударила мужа крохотным кулачком в бок. Тот, не размыкая сложенных на груди рук, взглянул на неё с величайшим снисхождением.

— Это ты виноват, что я не могу узнать своего племянника! — обвинила жена, напирая на него животом.

Тот скосил глаза на её живот, стиснул зубы и вместо ответного обвинения прорычал:

— Не нервничай! Иначе домой поедешь.

— Рожу прямо в карете! — пригрозила маленькая жена.

— Я думаю, нам действительно стоит пройти в